Алмаз - Таня Лаева

– Месть – это не профессионально, Таня! – угрожающе нависает надо мной, наши лица так близко.

Пожимаю плечами, натягиваю на обнаженное плечо мягкий халат.

– Почему ты выбрала меня? – вдруг спрашивает, вену на его шее вот-вот разорвет.

Упирает руки по обе стороны моей головы, заставляя вжаться в холодную стену.

– Отвечай!

– Хотела спасти…

– Подставив?! Ты обрекла меня на изгнание.

– Всего лишь год! – срываюсь на крик, – Ты даже не знаешь, в КАКОМ АДУ ЖИЛА Я!!! – мой рев оглушает, – Это тебе не в маске деда прятаться в глуши. То же мне «кисейная барышня».

Костя осекается. Понимает, о ком и о чем идет речь. Но слишком порядочен, чтобы упрекнуть или озвучить. Лишь ухмыляется.

– И ради чего же такие мучения, Татьяна?

Нас перебило приближающееся снаружи жужжание.

– Похоже на вертолет, – шепчу.

«Вот, что я слышала. Ощущаю приближение Аристова нутром».

– Здесь нас не найдут, – немного успокаивает, настаивает на ответе, – Ради чего?

Все внутри кричит: «Беги!», но я делаю шаг вперед – безумный, отчаянный жест, как и тогда.

– Ради тебя…

Чувствую, как волосы прилипают к смоле. Его дыхание и взгляд обжигают. Его тепло соседствует с каменной жесткостью. Но это он. Тот, кто спас меня. Тот, кому я доверяю.

– Бежим со мной…

Смотрю в горящие карие глаза моей последней надежды. Вижу, как Костя балансирует на грани… но взгляд смягчается. Поднимаюсь на носочки и касаюсь его губ своими.

– Вернись ко мне…

Он отстраняется на мгновение. Его гордость сдается перед дрожью в моих руках. Берет меня за затылок и обрушивается лавиной со всей силой невысказанных чувств.

Снег забивает кухню, отрезая нас от внешнего мира. От ветра пламя в камине разгорается сильней. Погода выигрывает для нас еще одну ночь. Метель разбивает бьющуюся раму. Сыпятся осколки.

Соболев сдается, он поднимает меня под бедра, мои ноги обвивают крепкий торс. Руки скользят под свитер. Мышцы напряжены, кожа влажная. Царапаю, кусает в ответ. Он углубляет поцелуй, исследуя мою слизистую.

Халат падает на пол. Костя произносит последнее.

– Вернусь!

Глава 11

Соболев.

Поднимаюсь с обнаженной дьяволицей на руках. Не перестаю целовать распухшие губки. Таня впивает коготки в мою голову. Сжимает волосы в кулак на загривке.

Ее страсть и желание мне безусловно импонируют. И все же я хочу растянуть удовольствие.

Мои пальцы теряются в шелковых локонах. Такая маленькая головка, а столько в ней вероломства.

«Просто Миледи Винтер!»

В спальню. На кровать. Таня хватает ремень, я ее руки.

– Не спеши, мышка.

Она тяжело дышит. Насилует нижнюю губу.

– Ну, давай сам…

Покорно ложится на подушки. Голая. Такая красивая в свете убывающей луны. Темно-синие тени очерчивают идеальные изгибы. Лунный свет рисует темно-синие узоры на бархатной коже.

Стягиваю одежду. Целую живот. Покров отзывается мурашками, рот сладким стоном.

На ее привлекательном теле множество рубцов. Даже на запястьях.

Провожу ладонью между грудей вверх к тонкой шее. Помогаю подняться.

Таня садится и ждет. Ее дыхание учащается, а глаза открываются все реже.

Она ждет, что я причиню боль. Наброшусь на нее голодным зверем. Она не привыкла к нежности. К чувствам.

Мои пальцы скользят по девичьим хрупким плечам. Ласкают стоячую грудь. Считают выделяющиеся ребра.

Малышка больше не может ждать. Садится ко мне на колени. Обнимает мой торс ножками. Медленно опускается. Виляет бедрами. Запрокидывает голову. Поскуливает. Кусается.

Упираюсь в ее лоб своим, смотрю в ее глаза, на ее губы. Целую. Снова смотрю. Двигаюсь навстречу.

Торопится. Откидываю обратно на матрас. Не могу насмотреться на ее попытки стать ведущей.

Золотые локоны рассыпаются по подушкам. Таня щипает мне плечи и спину. Высоко поднимает бедра. Прижимается плотно. Ни миллиметра между нами. Мы – одно целое.

Не могу больше сдерживаться. Хочу брать ее всю! На максималках.

Я умираю от желания… от гнева… от любви. Яростно сжимаю бедра, оставляю следы на нежном беже. Никакой больше ласки. Метки того, как я скучал.

В спальне душно невыносимо. Жар наполняет воздух и воспламеняет шторы. Призрачное пламя накаляет наши тела добела.

Рваное дыхание и сердечный бешеный ритм забивает голову. Смешивается с нарастающими стонами бестии подо мной.

Она так спешит быть любимой. И я готов дать ей то, что ей нужно.

Ее янтарные глаза сейчас кажутся черными, и они тянут меня в бездну. В их глубине не нежность, а вызов: «Сможешь ли ты остаться, когда знаешь всю правду?»

Ее солнце застилают грузные тучи. Чертовски хороша.

Тиски ее наслаждения сгибают меня пополам. Лишают воли. Она ловушка, из которой нет выхода.

«Я ее пленник… и всегда был».

Буран бьет в стекла. Пытается ворваться внутрь, разорвать этот момент на части.

Но в этой комнате, времени больше нет. Есть только запах пота и звук мокрых частых шлепков. Женские крики. Мои сдавленные хрипы.

Еще один раз. Еще. Еще. Пульс вот-вот встанет. Болезненный узел рвется. Наступает тишина, тяжелая, как свинцовое одеяло.

Говорить нет сил.

Любуюсь красотой и хрупкостью девушки в моей постели. Девушки, что оказалась профессиональным убийцей.

Татьяна Борзова – игрок. Каждый ее шаг выточен, но опасен. Хрупок и прекрасен как хрусталь. Нет, как бриллиант.

– Спокойной ночи, – забирается на мою грудь, через минуту сладко сопит мне в шею.

Глажу влажные волосы. Боюсь отпустить ее вновь.

Два года я не мог думать ни о ком кроме нее. Я надеялся вернуться в Мирный однажды. Отбелить свое имя. Обещал же к НЕЙ вернуться.

Но залечь на дно мне не удалось. Со мной на связь вышел потенциальный работодатель. Киллер, перед меткостью которого, даже я приклонялся. Быстрый, точный, неуловимый. Стратег от Бога.

Я слепо следовал плану Алмаза. Уважал. От части доверял. И каждый шаг делал меня ближе к ней. Как он говорил… по факту я отдалялся от Мирного все дальше.

Сомнения одолевали. Но каждый раз босс дергал за нужные рычаги.

Этот сукин сын давал мне порции информации о Тане за каждый выполненный заказ. Платил, мягко говоря, щедро. Покупал недвижимость, где меня ждал каждый раз ящик с оружием… с инвентарным кодом Аристовых.

Кто-то сжирал империю изнутри.

«Ха! Кто-то…»

Я менял внешность. Менял имена, телефоны. Незабываемый квест.

Все для нее.

Год мы готовили операцию