Алмаз - Таня Лаева

Закрываю за собой дверь.

На улице вдыхаю полную грудь. И в ней зарождается свет.

Ну, конечно же, Золотая Нива. Моя официальная прописка. Могла бы и не уточнять.

«Я готова к встрече с тобой! Лицом к лицу. Берегись, Аристов…»

Глава 14

Новосибирск. Год назад.

– Что это за Костя вообще? – пыхтит червь, – Надоел. Дотошный токсик…

Пишем с Веней очередное письмо Соболеву с очередным заданием.

Каждый шаг приближает меня к Аристову. Каждый день я наполняюсь ненавистью к тому, кто причинил мне столько боли.

– Ну что ты заладил, Ворм?! Работай! – возмущаюсь, и компьютерный гений дает заднюю.

Я притащила Вениамина из Москвы. Работал там сисадмином да голоса в соцсетях накручивал. В Новосибирске у него бабушка. А значит, очень удобное прикрытие.

До нашей встречи мы работали удаленно уже год еще в Мирном. Притирались. Он помог мне организовать мой побег и похитить одну ключевую вещь. Вещь, без которой, мы бы не организовали наш синдикатик.

И сейчас мы начинаем подготовку к операции «Ягодка».

Мой напарник невероятно талантливый хакер. Да еще и с бабушкой – учительницей по химии.

– Что с пулями? – беру в руки фотографию, где они вместе.

Веня – первоклассник с гладиолусами.

– Норм, а ты ртуть достанешь?

– Конечно, сделаю заказ через НИИ. У моей соседки сын удачно оказался его директором.

«Продажным директором».

– Ну, либо нам достанет ба.

Каждый шаг мы обсуждаем. Вениамин в курсе всех моих дел. Всей моей истории. Единственный человек на Земле, который знает обо мне все. Такой должен быть у каждого. И я не исключение.

– Тата.

– М?

Отворачивается от монитора. Трет глаз с ячменем.

– Не чеши! Чтоб тебя… дай плюну.

Улыбается, и я тоже. Мы редко улыбаемся. Почти не шутим. Разговоры только о деле и о моих психологических травмах.

– Мстя начинается? Ты готова?

– Не поняла…

Опускаюсь на диван. Скрещиваю руки на груди.

– А ты прикинула, сколько тут жертв будет? Целый некролог, не меньше.

– Люди умирают без причины каждый день, мой масик, – кладу ногу на ногу, – А тут целый повод.

– Да-да. Твой строгий предок, но…

Осекается.

– Но-о?

– Ты не владелец сервера, Татусь. Респавна не будет.

– Че-го?

Хлопаю глазами, пытаюсь постигнуть мысль прыщавого философа. Веня вздыхает и выдает.

– Ты не Бог, Таня.

Первый раз называет меня так.

Встаю. Подхожу к парню. Упираюсь ладонью в спинку стула. Дерматин скрипит. Нагибаюсь к его уху и говорю.

– Работаем, Вениамин. Свои проповеди оставь подписчикам. Я взрослая тетя и…

– В двадцать? Тетя? Окстись!

Спорит. Будто пытается бороться за мою душу.

– Ты не знаешь, что я…

Червячок вскакивает. Становится рослым. Даже симпатичный. Жестикулирует. Аж глаза с портретов устремились на нашу дуэль.

– Ой, да не грузи! Папу грохнули! Парень абьюзер! Люблю, но забаню любимого! Все это мы проходили! Ты не мститель, а нуб с амбициями. Тебе не мафию зачищать, а свои баги чинить надо. Готова устроить массовый килл? Окей, летс гоу!

Падает в кресло. Нажимает кнопку «отправить».

Беру паузу. Кладу руки на тощие плечи. Произношу в Венин затылок.

– Спасибо тебе, что ты со мной.

Червячок поворачивается. Допивает остатки плесневелого кофе.

– Вэлком, Татка. Все для тебя.

Хочу еще что-то добавить, но мне не дают.

– Скоро ба со школы придет. Тебе пора.

И снова отворачивается.

Мой взгляд скользит к старинному комоду, где фото бабушки с ее учениками. Дальше «ба» с колбами в огромных очках с толстыми стеклами. Такая же кудрявая. Дальше Веня с паяльником.

«Совсем еще ребенок…»

Его изображение трогает во мне что-то отдаленное… то, что я похоронила давно.

Веня следит за мной краем глаза. Молча покидаю квартиру. Еду на сутки. Собираю саквояж. Выезжаем на вызов. Спасать. Чинить чьи-то раны.

В тот день в моем сосуде из слепой ярости стало по капле убавляться.

Глава 15

Аристов.

– Что она сделала с тобой, Рома? – говорю с отражением.

В ответ тишина. Непонимающий взгляд. Холодные серые глаза, как у отца.

Я его копия. В отличие от моего брата.

«Царство небесное».

Отпиваю глоток замерзшего в тачке лимонада. Бросаю на пассажирское сидение.

У нас были сложные отношения. Много конфликтов. Я всегда был на стороне отца.

– Мы рождены в этом дерьме, Кир! У нас нет выбора!

Помню, как кричал я ему вслед. Я часто разговаривал с его спиной.

– Выбор есть, Ромеро. Это мое последнее дело.

Откидываю козырек. Слепит. Воспоминания накатывают волна за волной и рвут душу.

– Ты кончишь, как мама!

Помню, как дрогнули его плечи. Как он врос в пол. Минута.

Боксерский кулак прилетел в мою челюсть.

«Ты кончишь, как мама!» – эти слова будут аукаться мне даже на том свете.

Мама пропала без вести. А Кирилла убили в тот же день, когда он решил выйти из игры.

«Соболь, сука!»

Чувство мести грызет меня хлеще чувства вины.

Я – копия отца. Старший брат – копия матери. Внешне и внутренне.

Не отвожу взгляда от самого себя. Мысли снова и снова возвращаются к Тане.

– Да что в ней такого?! – глаза молчат.

Уже больше суток прошло, а Хрустальной нет. Ее след оборвался вместе с мужским. И это медленно сводит меня с ума.

Внутри будто что-то вырезали и забыли ватные тампон после операции. Он гниет. Больно. Любовь к ней не светлое чувство, а гангрена.

Ненавижу ее. Боюсь за нее. Что этот ублюдок может сделать с ней? Может быть… она уже мертва…

Прострация. Я не сплю, не ем, дергаюсь от звонков.

«Что связывает их с отцом? Может, что-то куда большее, чем деловые отношения? Почему он так яро ее ненавидит? А, может, наоборот… простая медичка, и столько-то чести».

Из мыслей выдергивает удар дверью багажника. Внутрь залетело два чемодана.

Рано утром прилетел зам отца. Его второе лицо. Лучший друг. Соломон Бляхер.

– Привет, Солохер.

Золотой оскал сменяется озлобленной миной. Детина хлопает дверью моего джипа. Авто провисает под его весом.

– Ненавижу это прозвище. Я сменил фамилию.

Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида. В его раздраженность. В моих издевка.

– О,