Алмаз - Таня Лаева

«Вела меня к себе. Сквозь тернии к звезде».

Мы шли навстречу друг другу. Мои руки по локоть в крови моих же товарищей.

Все ради нее.

И оказалось, что Алмаз – не «сукин сын», а дочь Дьявола. Дочь Борзого.

Ее план. Она просто решила за нас обоих.

«Маленький манипулятор».

Коварство и изобретательность этой молодой женщины не знает границ и пределов. Смотрю на нее и погружаюсь все глубже.

«Она страшнее Аристовых. Всех вместе взятых», – с этой мыслью проваливаюсь во тьму.

Солнце слепит и не дает раскрыть глаз. Ищу рукой Таню. Вместо Тани подушка.

Достаю из скрытой полости пистолет. Иду в коридор.

Слышу звук душа и успокаиваюсь.

Хочется есть.

Иду в кухню. В поисках завтрака. Прохожу мимо зеркала и вижу следы сегодняшней ночи.

Не могу не улыбнуться. Зеркало треснуто.

«Ты попал, Соболь! Как никогда попал… Как же угораздило запасть на такую оторву?

Она уже искалечила мою жизнь. А дальше будет только хуже. У меня было все. Любимая работа. Виктор Сергеевич платил щедро. Очень щедро.

Наемник – не всегда убийца. Иногда сопровождение. Запугивание. Охрана. Чаще, конечно, изъятие жизни, и все-таки пост почетный.

И тут берут в наш военный госпиталь новенькую, что крайне редко. Аля вышла на заслуженный отдых, привела замену. Да еще и протеже Аристова младшего.

Ревность. Как тогда, так и сейчас.

Раньше я никогда не связывал ее приход и череду убийств, последовавших вместе с ней.

«Таня – Алмаз… не укладывается в голове».

Этот факт вызывает восхищение и гнев одновременно.

Закрываю разбитое окно. Перетягиваю раму пленкой. Свистит чайник.

Вспоминаю ее смущенный взгляд, невинную улыбку. Заливистый смех над моими шуточками. Только с ней я снимал маску.

«А она лгала мне…»

Стараюсь сохранить беспристрастность, но как тут быть хладнокровным.

Обжигаю пальцы. Смесь боли и запаха кофе возвращает в реальность. В реальность, где нельзя столько мыться.

Поднимаюсь. Стучу. Ответа нет.

Страх. Врываюсь. Гнев. Смех.

– Сбежала, – беру в руки записку с поплывшими чернилами.

«Дорогой Костя,

Спасибо тебе за спасение и ужин. Не могу рисковать тобой. Я найду тебя позже.

Жди дальнейших указаний. Поверяй почту.

Твой Алмаз ◇».

– Ну уж нет, кошечка, я слишком долго прятался в твоей тени.

Глава 12

Таня.

Тайга залита солнцем. Метель оставила небольшие следы в виде валежника. Мороз охлаждает меня. Тело до сих пор хранит Костин запах. Оно помнит его ласки и прикосновения.

Я не знала, что секс может быть безболезненным.

Черт.

Могу в морду дать. Могу из леса вывести. Могу попасть в глаз белке. А вот выкинуть Соболя из своей головы не могу. И не хочу.

Главное, не отойти от цели.

Гул двигателя не заглушает моих мыслей. Но намекает, что бензин на исходе. Лечу на снегоходе навстречу рассвету еще несколько километров. Пару чихов, и мы встаем. Дальше пешим.

Долгий изнурительный путь. Оборачивающиеся на мой внешний вид прохожие. Еле плетущиеся ноги.

«Лучше пусть считают меня бродяжкой, чем отследят камеры».

Сигналы города. Выхлопные газы. Жужжание людей. Зелено-желтые курьеры. Алюминиевые деревья с мигающими человечками. Рекламный щит. Улыбающаяся семья, жующая сыр.

«Здравствуй, цивилизация. Мне чужды твои навязанные идеалы и двуличные ценности».

Прохожу мимо витрины. На меня смотрит затравленная девушка в грязном бушлате и мужской шапке. За мной полицейская машина. Резко меняю маршрут, ныряю в подворотню.

Пробираюсь на район. Звоню в домофон престарелой соседке.

– Лидия Алексеевна, это я, – пою соловьем.

– Анечка, это ты?

Она не расслышала моего имени при знакомстве, а я решила, что так даже лучше.

– Я. Я, золотая моя.

Булькающий звук. Лестница. Лифт. Ноги дрожат. Пахну как табун.

– Господи! Спаси и сохрани! Анюта, ты откуда такая? – снимает очки маленькая сморщенная женщина.

– С работы… – тяжело вздыхаю, а из квартиры доносится запах пирогов с капустой.

Конечно, у меня была квартира, о которой никто не знал. Мое логово. Убежище. Хранилище.

– Ой, бедная, ой моя маленькая, – причитает баба Лида, зазывает к себе, поит, кормит, отпускает.

И вот я сытая. Довольная. Падаю в свою кровать кинг сайз лицом вниз. Планирую дальнейшие шаги.

«Не хочу никаких стратегий… только зарыться в Костину грудь… и спрятаться там!»

Хихикаю, как дурочка. Ладошки липкие.

Перед глазами появляются два гроба родителей. Осколки романтики колют глаза. Бремя и безысходность все равно накрывают. Осознание бьет хуже электрошока.

«Яша… Стахыч… я же совсем забыла о них».

Помню нашу первую совместную смену. Мы принимали роды. Я реанимировала малыша. Яша потерял сознание. Стахыч напился.

Ком подступил к горлу. Я должна убедиться, что Стахыч жив. А Яков… нужно вытащить его из лап Аристова пока не поздно. Они оба ждут меня.

При мысли о Роме застонала недавно порезанная ладонь. Встаю на обработку.

Перевязываю рану и думаю о том, как хрупки наши тела.

Папа учил не только превращать слабость в силу, но и подавлять чувства. Но вчера я почувствовала, что я больше, чем моя месть.

Это не просто месть. Каждый выстрел – фрагмент моей разбитой души.

Люди делают из меня народного мстителя. А мщу я только ради себя.

Аристов был у меня на мушке. Я могла убить его, и все бы закончилось.

«Как я могла промахнуться. Папа, прости. Я подвела тебя…» – по щекам потекли слезы.

Еще этот Соболев… я не оправдала надежд стать мертвой машиной-убийцей.

Я живая.

Снова падаю в кровать. Закрываю глаза. Мы в лесу у карьера. Мне лет девять.

– Стреляй!

Строгий голос отца не разрешает промахнуться. Три выстрела. Три пробитые красные банки. Внутри все дрожит. Внешне – прочнее алмаза. Алмаз – так он меня называл.

– Крепкая, – горделиво вещает глава семейства, – Но хрупкая под давлением.

Он видел меня насквозь. Сквозь меня.

Папа говорил: «Чувства унижают человека. Обесчеловечивают. А любовь. Любовь делает одержимым. Одержимым можно быть только возмездием».

И он был. Он копал под Аристова много лет. Успешно. Но они не уставали засаживать в тюрьму подставных лиц с выходным пособием.

«Много знать, значит мало жить».

Папа любил сыпать афоризмами.

Сон бежит от меня и уворачивается. Миллион мыслей. Стратегий. Винегрет. Мысли – мелкие паззлы. Не собрать.

Думаю, пока не теряю сознание.

Мне снится Мирный. Город на краю пропасти. Родина. Мама. Я так счастлива и беззаботна.