Начало - Ана Эм

Точно так же я видела магию своих сестер после образования Триады. Видимо, своим даром я способна видеть суть. Поэтому и получилось тогда не дать волкам обратиться.

Он трет рукой шею, стараясь как будто не смотреть на меня.

– И ты ее почувствовала? Эту нить?

– Скорее перехватила. – прикладываю руку к сердцу. – Вот здесь.

Эдриан сглатывает, уставившись на мою руку.

– Так и знал, что это была ты.

– Ты почувствовал, да? – я разворачиваюсь и иду спиной вперед. – Я нечаянно коснулась ее.

Его губы дергаются в ироничной улыбке.

– Нечаянно?

– Ну ладно, я специально за нее дернула. Это важно? Главное – ты почувствовал. На что это было похоже?

Он комично задумался, скрестив руки на груди.

– Как будто ты пыталась вырвать мое сердце.

Притворная обида так и сквозит в его голосе. И это так мило, что такой большой грозный вожак обижается, что я не выдерживаю и начинаю смеяться. Ничего не могу с собой поделать.

– Я серьезно спрашиваю. – говорю ему сквозь смех.

Эдриан вдруг замирает, и я вместе с ним. Его взгляд переливается янтарем на солнце. Тепло в груди нарастает.

– Я передумал. – тихо произносит он. – Можешь улыбаться. Отныне запрещен этот смех.

Улыбка соскальзывает с моего лица. Но не от его слов, а от осознания. Я смеялась. Вот только что. Искренне. И эта легкость в костях, мышцах, в дыхании. Мой взгляд поднимается к небу, и я чувствую лучи солнца на коже, слабый ветерок в волосах. Детский смех касается ушей. И это все так ярко, красочно, насыщенно, будто все ощущения разом обострились. Поразительно.

– Помнишь тот вопрос, про мою мечту? – мой взгляд снова встречается с его, и он кивает.

Сделав глубокий вдох, я вдруг чувствую этот порыв признаться. Облечь мысли в слова. Сквозь страх, что этому не суждено сбыться. Признаться, потому что сердце верит ему, верит, что Эдриан сохранит эту мечту.

– Семья. – почти шепотом произношу я, понимая, что острой боли не последовало. – Я мечтаю о семье.

Его глаза вдруг наполняются таким теплом и нежностью, что в моей груди становится тесно.

– Тебя. – вдруг отвечает он. –  Когда ты потянула за ту нить. Я почувствовал тебя.

Делю шаг к нему. Моя ладонь касается его груди в том, месте где находится сердце.

– Вот так?

Он молча качает головой, а затем берет мою руку, опускает ее и переплетает наши пальцы.

– Вот так.

Моя ладонь такая маленькая в сравнении с его, и этот простой жест не вызывает неловкости или желания вырваться. Наоборот, вопреки всему, он почему-то кажется мне знакомым. Шероховатость его кожи, тепло и нежность прикосновения кажется знакомой. Настолько, что это ошеломляет, и я отстраняюсь отпуская его руку.

Чтобы это ни было. Нельзя давать этому ход.

Я не могу.

Не тогда, когда вокруг царит хаос, а мир близок к войне. Пусть у него и нет детей и жены. Но его место здесь, а мое – по ту сторону реки. И я здесь совсем не для этого.

Развернувшись лицом к дороге, я иду дальше.

– Как думаешь, эта нить как-то связана с тем, что ты вожак?

Эдриан в два шага нагоняет меня, но молчит, а через мгновение произносит:

– У меня есть вопрос. Один из тех трех.

Я киваю, стиснув кулаки и опустив глаза к земле.

– Чего ты больше всего боишься?

– Не знаю. – тут же отвечаю.

– Потерять сестер? – предполагает он.

Нахмурившись, отрицательно качаю головой.

– Мне знакома смерть. Мои тети, дяди, бабушки и дедушки, потом мама, папа.., – поднимаю глаза, чувствуя, как боль просачивается в сердце, разъедая его, разрушая, будто желает оставить после себя лишь пустоту.

Сжимаю руки в кулаки.

Подавить. Не чувствовать.

Вот чего я так боялась. Плохое всегда нагоняет хорошее. Проблема эмоций в том, что ты не выбираешь, что тебе чувствовать. Но я могу попытаться контролировать.

Подавить.

Кулаки разжимаются, и я делаю глубокий вдох. Боль отступает, снова прячется, оседает на самой глубине. Смотрю по сторонам. Солнце слепит глаза и совсем не греет. Небо без облаков. Озеро. Вода. Что если артефакт там?

– И я уже теряла Вал, когда та ушла из дома, – продолжаю совершенно ровным голосом. – И Эви, когда сама оставила ее. Не думаю, что это пугает меня больше всего.

– Значит, ты не боишься остаться одна? – осторожно интересуется Эдриан.

– Нет. Я долгое время была одна.

В его глазах нет жалости или осуждения. Но мне трудно прочитать, что именно он чувствует. И не думаю, что мне есть до этого дело.

– Может, смерти? Многие ее боятся.

Я снова качаю головой и спокойно отвечаю:

– Я знаю, как умру, и не боюсь этого.

Он резко замирает, но я не совсем понимаю, почему.

– Что это значит? – его глаза меняют цвет. Становятся черными.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Это еще один вопрос?

Почему он так странно на меня смотрит?

– Камилла. – голос становится требовательным, почти приказ.

Вот только я не часть его стаи.

– В этом нет ничего особенного. – складываю руки на груди. – И мягко говоря это не твое дело.

Я даже сестрам об этом не рассказывала, не знаю, зачем ляпнула ему.

Его плечи опускаются, дыхание учащается. Он заглядывает мне в глаза, и груди касается тепло. Едва заметное.

– Ками, пожалуйста. – выдыхает он. – Расскажи, что значит, ты знаешь, как умрешь?

Выпустив весь воздух из легких, я разворачиваюсь и начинаю идти вперед.

– Моя подруга, Ева, ясновидящая. – начинаю, опустив руки. – У нее было видение касательно моей смерти. Она не могла рассказать детали, но отчетливо дала понять, что до старости я не доживу.

Эдриан вдруг резко разворачивает меня к себе, обхватив за плечи, и воздух выбивает из легких. Наши глаза оказываются на одном уровне. И тепло в груди начинает пульсировать, заставляя сердце биться чаще. Руки Эдриана поднимаются выше и опускаются мне на шею. Большие пальцы гладят щеки, я моргаю, пытаясь отогнать подступающие к глазам слезы. Почему? Что это?

– Как? Когда? – засыпает он вопросами, и я вижу отчаяние на его лице. – Это можно изменить? – тепло в груди усиливается, разгоняет кровь по венам.

Я замечаю, как он бледнеет, как его дыхание сбивается, будто ему не хватает воздуха. А глаза что-то ищут на моем лице, словно пытаются удержать меня на месте, словно я могу испариться, исчезнуть в любую минуту.

– Эдриан. – рефлекторно кладу руки ему на предплечья. – Я все еще здесь. И никуда не денусь. По крайне мере, не в ближайшее время. Посмотри на меня.

Он напрягается всем телом, и тогда я