По следам - Валерия Арвен

никогда — таким. Погасшим. Даже когда заболела его мама, он взял себя в руки и начал разруливать ситуацию. Обзванивал врачей, искал лучших специалистов, работал по ночам, чтобы оплатить счета.

А сейчас — просто сдулся.

— Объясни, — сказал я, не спрашивая.

— Её родители выдают её замуж, — выдохнул он. — Она согласилась.

Я замер.

— Что? Но почему? Я думал, вы начали встречаться.

— Начали, — он горько усмехнулся. — А потом всё пошло по жопе. Они сказали, что если она не выйдет замуж за «правильного» человека, они лишат её всего. Не знаю, что они там наобещали, но… — Он вздохнул, провёл ладонью по лицу, отворачиваясь от Лили, которая как раз разговаривала с Беттани.

Она выглядела фальшивой, как будто пластиковая кукла с набором заготовленных улыбок и речей.

— Она не хочет этого, — сказал я. Не вопрос.

— Я уже не уверен в этом… — он сжал челюсти. Она видит во мне монстра.

Я слушал и смотрел на него. На друга, который всегда был опорой. Который вытаскивал меня из дерьма, когда я тонул. Который ни разу не спросил, правильно ли я поступаю, — просто был рядом.

— Не раскисай, — сказал я, положив руку ему на плечо и сжал. — Как минимум, мы всегда можем её украсть.

Я пожал плечами.

Да, это неправильно. Нечестно. И просто ужасно — так поступать с людьми.

Я не питал иллюзий на свой счёт. Я знал, кем был и стал. Знал, на что готов пойти. Но я живу в таком мире. Здесь не бывает правильных решений. Только те, что помогают выжить.

И если честно, если Анна не появится в ближайшее время, мне придется воспользоваться этим планом. Тишина убивает быстрее пули. И с каждым днём, когда телефон молчит, я чувствую, как внутри что-то умирает.

Я не собирался терять её. Даже если для этого придётся стать тем, кого она возненавидит.

Джейс поднял на меня глаза. В них мелькнуло что-то — слабая искра, но живая.

— Если я не решу эту проблему, — сказал он тихо, — мне придётся так и сделать.

— Я с тобой.

Я знал, что ради него готов на многое. Он заслужил счастье. Даже если для этого придётся украсть невесту прямо из-под венца.

Джейс помолчал. Потом все же спросил.

— От нее ничего не слышно? — спросил Джейс.

Я покачал головой. Горло сжалось.

— Нет. Залегла на дно.

— Может тебе стоит съездить в Яму? — он произнёс это осторожно, как будто проверял границы дозволенного.

Я только усмехнулся.

— Я не знаю, где они тренируются. А места, ты сам говорил, меняются.

Это было правдой. Анна и её люди не дураки— они меняли локации, шифровали переписки, заметали следы. Я мог найти их. Вопрос времени. Но времени у меня почти не оставалось.

Джейс подошёл ближе. Оглянулся — нет ли кого рядом. Только двое моих охранников в конце коридора, и те стояли спиной.

— Я расскажу тебе по секрету, — сказал он тихо. — Если тебя спалят… сделай вид, что Энцо гребанный гений, который может найти кого угодно, даже если тот спрятался в норе у крота.

Я прищурился.

— Ты серьёзно?

Вместо ответа он достал телефон, быстро набрал что-то и сунул экран мне под нос.

— Я знаю, где они тренируются чаще всего.

Сердце забилось чаще. Впервые за много дней — не от тревоги, от надежды.

— Тебе ничего за это не будет?

Я не хотел, чтобы его безопасность так быстро прервалась из-за меня.

Он только усмехнулся дьявольской улыбкой.

— Если верить слухам, она в ярости, — сказал он, чуть склонив голову набок. — И если вы помиритесь… может, меня и не убьют.

Я не сдержал смеха.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — он оттолкнулся от стены и поправил пиджак. — Просто… не облажайся, ладно?

Напоследок он подмигнул и пошел к выходу из университета.

А я остался стоять, глядя ему вслед, и чувствовал, как внутри заново собирается что-то, что было разбито вдребезги.

Завтра я её найду.

Даже если придётся перевернуть весь этот чёртов город.

Глава 26 Анна

Его нет.

Его больше нет.

Я не помню, как добралась до дома и всех медицинских обследований, которые мне устроили там. Я не чувствовала. Ноги двигались сами, а мир вокруг превратился в размытое пятно. Голоса знакомых, их вопросы, попытки остановить меня — всё это растворялось в гуле белого шума, будто я находилась под водой.

Я вломилась в комнату, и ярость наконец вырвалась наружу.

Первой жертвой стал стул — я схватила его и с размаху кинула в стену. Дерево треснуло, обивка порвалась. Потом пошел стол — удар ногой, и он перевернулся, повалились бумаги, книги — всё, что на нем лежало.

Я резко развернулась и увидела свое отражение в зеркале напротив: искаженное бешенством, с глазами, полными ненависти и боли. Кулак полетел вперед сам по себе. Стекло разлетелось, осколки впились в кожу, но я не чувствовала боли. Только жгучую пустоту, которую не могла заполнить ничем, кроме разрушения.

Книги полетели с полок, картины сорвались со стен, рамки с фотографиями разбились об пол. Каждый предмет, каждая вещь — все это было теперь лишь топливом для моего безумия.

— Как ты мог меня так бросить!

Крик вырвался из горла хриплый, надорванный. Я схватила лампу и швырнула ее в окно. Стекло разлетелось на тысячи осколков, и холодный ветер ворвался в комнату, смешиваясь с моим тяжелым дыханием.

И вдруг... тишина.

Я стояла посреди хаоса, окруженная обломками своей прежней жизни. Руки дрожали, из порезанных пальцев сочилась кровь. На полу, среди обломков, лежала старая фотография.

Мы с отцом, Мишей и Толей сидели и ели китайскую еду, слишком заливисто смеясь, потому что в тот день я учила их пользоваться палочками. Это фото было сделано практически сразу после переезда.

Я смотрела на снимок, а в голове проносились воспоминания с того времени. Отец морщил нос, пытаясь ухватить рис — рассыпал половину. Толя хихикал. Миша, серьезный, сосредоточенный, почти справился с первой попытки.

Я провела пальцем по застывшим улыбкам. Отец обнимал меня за плечи. Миша подмигивал камере. А Толя вовсе сделал из палочки “усы”.

Мы были счастливы.

Я схватила снимок, желая разорвать его, сжечь, стереть