Запретная месть - Аймэ Уильямс

— Тронь их, — тихо сказал я, впуская в голос ту самую тьму ДеЛуки, — и тебя будут собирать по частям.

Ради защиты некоторых вещей стоит сжечь весь мир.

— От биологических прав так просто не отмахнешься, — усмехнулся Энтони, но в его выражении лица появилось что-то надломленное — то самое безумие, которое сделало его дядю Джонни так печально известным. — В её жилах моя кровь. Она моя наследница. Любой суд Нью-Йорка это признает.

Он то и дело бросал взгляды на Елену и Стеллу; в его глазах читалось нечто отчаянное и собственническое, от чего у меня зачесался палец на спусковом крючке. Он сделал шаг вперед, пытаясь заглянуть мне за спину.

— Елена, прошу. Просто дай мне взглянуть на нее. Это моя дочь — моя кровь. Ты не можешь прятать её от меня.

В наушнике я слышал, как его люди вступают в бой с нашей охраной по всей больнице. Звуки схваток отдавались эхом в стерильных коридорах, пока отряды Шиван и бойцы ДеЛуки пытались сдержать угрозу.

— Трое противников нейтрализованы на восточной лестнице, — доложил Данте. — Но через служебный вход прорываются новые.

— Посмотрим мы на твои права, — прорычал я, полностью закрывая ему обзор. Желание придушить его росло, когда жадный взгляд Энтони замер на моей дочери. — А сейчас ты уйдёшь. Елена только что родила. Любые юридические споры подождут.

Вместо того, чтобы отступить, он посмотрел на меня почти с жалостью.

— Ты правда думаешь, что сможешь обмануть кровь? — тихо спросил он. — Что сможешь играть в счастливую семью с моим ребенком? Мы оба знаем, кто ты такой, Марио. Кем тебя сделал Джузеппе. Иногда тьма слишком глубока, чтобы из неё выбраться.

— Возможно. — Я позволил ему увидеть, какой именно монстр жил во мне теперь: вся та жестокость, которую Джузеппе выжег в моих костях, сосредоточилась на одной цели. На защите того, что принадлежало мне. — Но я выбираю использовать эту силу, чтобы защищать их, а не разрушать всё вокруг, как это делаешь ты. Как мой отец. Как и все те, кто считал любовь слабостью.

Позади меня заплакала Стелла — звук, который пробудил в моей груди нечто первобытное и смертоносное. В наушнике я слышал слаженный хаос: наши союзники сражались, чтобы защитить нас.

— Еще две группы прорываются на четвертый этаж, — предупредил Антонио. — Пытаются расчистить путь для транспортировки.

Я поймал момент, когда Энтони окончательно потерял контроль: его глаза безумно сверкнули, и он бросился к кровати Елены. Но я был быстрее — уроки Джузеппе наконец послужили своей истинной цели, когда я пригвоздил его к стене, прижав предплечье к его горлу.

— Тронь их, — прорычал я, надавливая до тех пор, пока он не начал задыхаться, — и я покажу тебе, какую именно тьму создал Джузеппе.

Энтони был прав в одном: во мне жила тьма. Но теперь она служила лучшей цели, чем месть или власть. Теперь она защищала то, что действительно важно.

— Любовь — это слабость, — выплюнул Энтони, пытаясь вырваться. Его тщательно выверенное самообладание рушилось, пока плач Стеллы становился всё громче; звук голоса моей дочери явно доводил его до безумия. — Мой дядя понимал: власть — это единственное, что имеет значение.

Голос Елены прервал его тираду; её стальная решимость не пошатнулась даже после многочасовых родов.

— Власть? — её смех резанул, словно битое стекло, пока она прижимала к себе плачущую дочь. — Ты хочешь рассказать о власти, когда твоя империя рушится? Когда каждая молодая группировка выбирает прогресс вместо традиций? Ты ведешь войну, которая уже проиграна, Энтони.

Последняя нить рассудка Энтони оборвалась; он рванулся и его рука потянулась к оружию. Но я быстрее — тело среагировало само собой.

Пистолет не успел даже показаться из-под его пиджака, как я уже схватил его за горло, снова впечатав в стену так сильно, что по штукатурке пошли трещины. В наушнике я слышал, как его людей систематически уничтожали по всей больнице — наши союзники действовали в идеальной координации, защищая мою семью.

— Восточная лестница чиста, — доложил Данте. — Медицинская группа нейтрализована.

— Периметр под контролем, — добавил Антонио. — У них заканчиваются варианты, Марио.

Энтони забился в моих руках, от его лощеного фасада не осталось и следа. Он уставился на Стеллу с отчаянной жадностью, отчего я сжал пальцы сильнее, пока он не хрипнул.

— Ребенок... — выдавил он.

— Еще раз: она моя. — Слова прозвучали как клятва, как обещание, написанное кровью. — Не по крови, а по выбору. По любви. По всему тому, что ты слишком сломлен, чтобы понять.

Этого Энтони никогда не смог бы постичь: некоторые узы крепче крови. Некоторые решения значат больше, чем традиции.

Позади нас Елена оберегающе прижимала Стеллу, одновременно координируя действия наших групп через наушник — она продолжала руководить операцией даже с больничной койки. Сосредоточившись на Энтони, я улавливал обрывки её разговора:

— Публикуйте всё, — тихо приказала она. — Каждый файл, каждый документ, в точности так, как мы планировали.

— Поняла, — едва слышно отозвался голос Шиван, а затем я услышал, как она сказала кому-то: — Сделайте это прямо сейчас.

— Твоя империя мертва, — тихо сказал я Энтони, наблюдая, как в его глазах наконец начало проступать осознание. — Твои союзники либо мертвы, либо перешли на другую сторону. Даже твоя собственная семья восстала против тебя, выбирая прогресс вместо устаревших традиций.

В его усмешке всё еще сквозило чисто калабрийское высокомерие, но в голосе уже дрожал страх.

— Я никогда не оставлю их в покое. Что бы ты ни делал, ты не помешаешь мне забрать своего ребенка. И когда она окажется в моих руках, мы исчезнем там, где ты никогда...

Угроза застряла у него в горле, когда я увеличил давление, сохраняя при этом идеальный самоконтроль.

— Помнишь ту флешку, которую Елена передала Шону Мерфи? — непринужденно спросил я. — Когда ты пытался похитить её из офиса?

Я почувствовал, как он застыл, и его надменная маска дала еще одну трещину.

— Забавная штука, — продолжил я, сжимая пальцы крепче, когда он попытался дотянуться до другого оружия. — Каждая незаконная операция, каждая связь с трафиком, каждая коррупционная сделка — всё это публикуется. Прямо сейчас. Для правоохранительных органов, для враждующих семей, для всех, кого ты пытался убедить, что ты лучше своего дяди.

По связи я услышал, как разворачивался хаос:

Файлы получены ФБР…

Интерпол подтверждает...

Крупнейшие новостные агентства выпускают сюжет…

— Ты был так зациклен на традициях, — добавила Елена с кровати, — что даже не заметил, как мы играли в долгую.