Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

— Почему именно они? — спросил Кейдж.

— В дневнике сказано: чтобы проклятие было разрушено, дракониец королевской крови должен добровольно пожертвовать собой ради вивернийца. Только их любовь к собственному врагу сможет спасти всех. В словах самого проклятия говорится то же.

— «И лишь когда пламя пронзит тень, всё будет прощено», — тихо процитировал Кейдж.

— Именно. Пламя — огонь, дракониец. Тени… кто-то считает, что речь о вивернийцах, другие — о ведьмах.

— Мэл, — произнёс Кейдж. — Она — и то, и другое.

По лицу Веры скользнула тень сомнения.

— Я не до конца в этом уверена. — Она кивнула в сторону Рен. — Может, наша дорогая Провидица проверит, так ли это.

Все взгляды обернулись к Рен, которая отчаянно замахала руками, мыча сквозь невидимую печать.

— Или, возможно, сама Мэл объяснит, что мы видели у стены, — добавила Вера.

Кейдж кашлянул, в его голосе звенела сдержанная ярость:

— Моя сестра никому ничего не должна, ведьма. Один из наших Виверн мёртв из-за таких, как ты.

Вера устало выдохнула, закатив глаза к потолку.

— Я, правда, сожалею о потере. Но я не хранительница каждой чёртовой ведьмы и её прихотей, — она умолчала лишь об одном: даже собственные сёстры — Аллегра и Доун — не подчинялись ей. И пусть так и останется. Только Мэл Блэкберн знала об их кровном родстве, и Вера собиралась сохранить это в тайне.

— Суть в том, — продолжила она, фиолетовые глаза потемнели, — что сотня лет почти истекла. Через несколько недель смерть Хэдриана отметит своё проклятое столетие. И если Мэл не вонзит кинжал в сердце Эша Ахерона до этого дня — проклятие придёт за нами всеми. Дневник не шепчет, какая участь ждёт, но, уверяю вас, это будет то, чего мы не переживём.

В комнате стало холоднее. Даже пламя свечей будто колебалось, не зная, остаться ли или уступить место тьме.

— Тогда почему, — резко спросила Астрид, — ведьмы у стены сражаются против нас, а не пытаются разрушить проклятие?

Вера устало потёрла висок.

— Потому что, как и остальные королевства, большинство из них не верит в него. За годы многие убедили себя, что проклятие, даже если оно существует, их не коснётся. Ведь его наложила одна из них, не так ли? Зачем же ему пожирать собственных детей?

— А ты думаешь иначе? — уточнил Кейдж.

Вера усмехнулась, без радости:

— Я не настолько безрассудна, чтобы играть на «а вдруг». В проклятии не сказано, какие королевства пострадают. Никому не обещано пощады. И я, на минуточку, не собираюсь ставить жизнь на милость давно мёртвой ведьмы. Я исхожу из того, что Табита Вистерия прокляла все Королевства, включая своё.

Кейдж отошёл от окна, где стоял, наблюдая, как ночь сгущается. Его длинные бледные пальцы скользнули по обложке дневника. Взгляд метнулся к Рен, та сидела, скрестив руки, лицо горело от бессильного раздражения.

— Откуда ты знаешь, что именно принца нужно пронзить?

— Так написано. Принца должны заколоть тем же клинком, что убил Хэдриана Блэкберна.

Медленный выдох сорвался с губ Кейджа.

— Полагаю, дневник, разумеется, не указывает, где этот проклятый клинок спрятан?

Вера покачала головой.

И тут Рен замахала руками, привлекая внимание. Когда Вера сняла чары, вульверинка шумно втянула воздух, будто вынырнула из глубины.

— Ох, кошмар! Я думала, с ума сойду!

Вера закатила глаза.

— Ты молчала всего десять минут.

— Я не бываю тихой дольше, разве что когда шпионю или ворую. Мой брат Брин говорит, я даже во сне болтаю, можешь поверить?

— Могу, — сухо бросил Кейдж.

Рен отмахнулась, не обратив внимания на сарказм, и наклонилась к дневнику:

— Я знаю, кто может знать о кинжале. Когда я пробралась в комнату Клары… то есть в твою комнату, — она кивнула Вере, — это было потому, что кто-то другой уже туда влез. Я насторожилась: чего они ищут? Наверное, не поняли, что дневник настоящий, но верят, что проклятие существует, и пытаются остановить его по-своему.

Все взгляды обратились к ней.

— Кто? — спросила Астрид.

Медленная, хитрая улыбка расползлась по лицу Рен — улыбка девчонки, которая знает слишком много тайн.

— Хесса и Сахира, — ответила она. — Две принцессы из Пустынного Королевства.

Глава 42

Я обнаружила нечто, что меняет всё. Принцесса Этни рассказала мне, что существовала причина, по которой она убедила Хэдриан нарушить брачную клятву. На самом деле она вовсе не собиралась выходить за принца Сорина. Я всегда была права. Он никогда не был ей по-настоящему дорог. Она сделала всё это, потому что Великая война должна была случиться. Я всё ещё не понимаю цели, а она утверждает, что я никогда и не пойму. Но я должна верить ей — всё происходит не просто так. Я спросила её, почему, зачем она всё это натворила. Почему она думает, что знает то, что знает. Мне следовало давным-давно догадаться об истинной сущности принцессы. Принцесса Этни — Провидица.

Табита Вистерия

Алина сидела неподвижно, приковав взгляд к тонкому мечу, прислонённому к стене, — невысказанное прощание, молчаливое признание в том, что её бросили. Кай оставил его здесь — последний дар, жестокое напоминание о своём отъезде.

О его выборе оставить её.

Она покусывала край ногтя, глядя на проклятую железяку; ярость бурлила под кожей. Он поклялся тренировать её, научить путям стали и выживания, и всё же он ушёл. Кто теперь станет её наставником? Кто покажет, как владеть оружием не только руками, но и сердцем? Она не могла справиться в одиночку, а её брат… её брат уже давно ускользнул из её рук. При мысли об Эше желудок скрутило горьким узлом, пронзило чем-то, что не было ни гневом, ни печалью, а лишь ноющей пустотой там, где раньше было её место. Она больше не была ему нужна.

Её отбросили, заменили другой.

И хотя это жалило, в глубине души Алина знала: так будет лучше. Она не хотела прожить жизнь в служении тем, кого любила. Она хотела стоять на своих ногах, освободившись от оков ожиданий, сковывавших её с рождения. Она хотела быть свободной.

Но сначала ей предстояло научиться отпускать.

И это — больше, чем мечи, больше, чем война, больше, чем долг, — было самым трудным уроком из всех.

Стук в дверь разбил её мысли, выдернув из тихой бури в груди. Алина резко выдохнула. Она найдёт другого учителя. Дворец кишел воинами, и наверняка один из них согласится тренировать её втайне. Два имени уже пришли ей на ум.

Служанка откашлялась, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Что такое? — спросила Алина, едва