Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

когда я заезжаю за ней, и она спускается и садится в машину, понимаю, что я мог бы и клоунский нос-шар нацепить, она бы и не заметила — слишком нервничает, без конца теребит подол своего свободного сарафана.

Я кладу ладонь на ее левую руку и уверенно произношу:

— Успокойся, все пройдет как по маслу, вот увидишь.

И мы едем к врачу.

Слава богу, хоть тут она не стала противиться и согласилась наблюдаться в выбранной мною клинике. С учетом того, что творится в стране и мире, лишние меры безопасности ни разу не лишние.

Через сорок минут мы стоим под дверью врача и переглядываемся. Я будто кожей чувствую исходящее от Элины напряжение, и мне жутко хочется прижать ее к себе, однако все, что себе позволяю, — приобнять ее за плечи и уверить, что все будет хорошо.

Вот бы еще и самому в это поверить.

Вскоре нас приглашают зайти, и время будто несется вскачь. Вот Элина только что стояла рядом, а вот уже лежит на кушетке, а я каким-то макаром оказываюсь рядом и смотрю в монитор под возглас врача:

— Ну что, папочка и мамочка, полюбуйтесь!

Элина радостно ойкает, а я чувствую, что сердце сначала ухает в пятки, а потом подрыгивает к горлу и колотится, колотится...

Губы растягиваются в нервной улыбке, и я с затапливающей меня тревогой ме-е-едленно перевожу взгляд с Элины на экран.

А там посреди черного моря небольшой островок, в котором лежит... маленький человечек. Уже видно его голову и тельце, хотя я и не думал, что увижу такое на столь раннем сроке.

Я замираю, прислушиваясь к себе, ищу те самые брезгливость и отвращение, которых ждал, и понимаю, что... их нет. Лишь любопытство и толика недоумения: как я и Элина могли сотворить целого человека? У него ведь уже даже ручки-ножки есть. Уму непостижимо.

Наверное, я слишком громко облегченно выдыхаю, потому что врач и Элина поворачиваются ко мне одновременно:

— Что-то случилось?

— Нет, — слабо улыбаюсь я и пожимаю плечами. — Прошу прощения, волнение. Первый ребенок, сами понимаете.

Врач кивает в ответ и снова отворачивается к экрану.

А я не отвожу взгляда от Элины. В ней будто что-то неуловимо изменилось с того момента, как она увидела малыша на экране. Еще больше расцвела и буквально излучает энергию.

Когда мы выходим от врача, спрашиваю:

— Не хочешь перекусить? Не проголодалась? Отметим чаем отличное развитие плода. Кажется, так сказала Инесса Валентиновна?

Элина прищуривается и хмыкает, склоняя голову набок.

— Давай, я как раз хотела с тобой поговорить.

Отчего-то чувствую, что эта беседа мне не понравится... И точно.

Когда устраиваемся в кафе и официант приносит еду и напитки, Элина заговаривает, даже не успев притронуться к еде.

— Марк, я хочу прояснить один момент.

— Какой?

— Мы общаемся из-за ребенка, а между нами все по-прежнему.

Начинается...

— Я хочу, чтобы ты твердо уяснил: я к тебе не вернусь.

— Это еще почему? — не выдерживаю я.

— Ну вот видишь, — разводит руками Элина. — Я сразу сказала тебе, что между нами ничего не может быть, а ты все равно меня не услышал. Научись, наконец, думать о чувствах и желаниях других людей, а не только о своих!

Каждое ее слово бьет точно в цель. Все так и было, но это в прошлом, мне очень даже есть дело и до нее, и до ее желаний, и до ее эмоций.

Я морщусь, но не перебиваю, пусть договорит.

— Не нужно слишком много тратить. Ты как будто пытаешься задобрить меня деньгами, но это так не работает, Марк!

— Не понимаю, что плохого в том, чтобы пользоваться заработанными мною средствами, — недоумеваю я. — В конце концов, я столько пашу в том числе и для того, чтобы потом тратить то, что заработал. Я ведь не украл эти средства, в конце-то концов!

— Ты снова меня не понимаешь, — устало вздыхает Элина. — Дело не в этом, а в том, что во всем этом нет души, нет частички тебя. В общем, неважно, давай просто поедим, и ты отвезешь меня домой.

Она замолкает. Молчу и я.

Что бы Элина ни думала, а в этот раз я ее прекрасно понял. Значит, направление, в котором уже и без того начал действовать, выбрано верно, просто она пока ничего не знает.

Будет ей и душа, и частичка меня. Да что там частичка, частище.

Глава 42

Марк

Мы выходим из клиники, и я смотрю на Элину.

Ее животик постепенно округляется все больше, однако если бы не он, я бы в жизни не сказал, что она беременна.

— Давай съездим в парк? — выношу на повестку дня предложение.

Впору скрещивать пальцы за спиной на удачу, потому что у меня в багажнике уже лежит плед и корзина с едой.

Я, между прочим, готовил все сам. Скажи мне кто такое еще с год назад, в жизни бы не поверил. Однако все утро провел на кухне, даже выпроводил поваров, чтобы никто не мешал.

Нет, вру, продукты все же выложили на стол они, а дальше я сам.

— Зачем в парк? — с подозрением косится на меня Элина.

— А зачем люди ездят в парк? Погуляем, воздухом подышим, пока погода не испортилась. Малышу полезно, опять же. Или у тебя какие-то планы?

Вот так и устраивай сюрпризы — сейчас откажется, и плакала крем-паста с креветками, которую я делал вот этими вот самыми руками. Специально для нее делал, потому что Элина внезапно воспылала любовью к всевозможным морским гадам, поглощая их в огромных количествах.

— Нет планов. Поехали, — вдруг улыбается Элина, и я выдыхаю.

Мы едем в тот же парк, в котором уже гуляли с ней, а когда добираемся до места, я достаю из багажника корзину с едой и плед в сопровождении ее удивленного взгляда, и мы идем вперед.

К тому самому месту, которое я запомнил с прошлого визита. Правда, оценил его далеко не сразу.

На секунду позволяю себе погрузиться в приятные воспоминания. Тогда мы вышли из машины, и она сразу потянула меня в определенную сторону, будто знала, куда идти. Впрочем, так оно и было.

— Пойдем, я подарю тебе мир, — загадочно улыбнулась она.

Ого, сильное заявление! Это вообще как?

А когда мы пришли на место, Элина расстелила плед и поставила наши стаканчики с кофе, устроилась на пледе по-турецки и хлопнула ладонью по месту напротив себя.

Подождала, пока я сяду, посмотрела мне в глаза и загадочно улыбнулась.

Я непонимающе развел руками и