Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— Личу расскажи. Вот кто жаждет небытия после гроба.

Раэ получил щелчок по носу.

— Не тебе, порстецу, судить о таком! Я, так уж и быть, буду беречь твою немощь, пока ты не поймешь сам, что души нет. Лишь бы у меня хватило терпения сносить твои выходки. Ладно, тут с тобой все ясно. Но мне непонятно одно — с чего ты стал меня защищать, если говоришь, что я для тебя такая, как они.

Вопрос был задан в пустоту.

— Зачем?

Раэ опять смолчал.

— Скажи, не томи, иначе я не знаю, что с тобой сделаю.

Глава 31. В чем нельзя убедить ведьму

— Я… я не знаю! — воскликнул Раэ, застигнутый врасплох.

Он не заметил, как сел на постели, поравнявшись с подорвавшейся Мурчин. Лицом к лицу. Глаза в глаза. В свете магического шарика ведьма была бледна. Но в ее взгляде Раэ прочитал облегчение. Она что, удовольствовалась таким бестолковым ответом?

— Ты подумал, что я нуждаюсь в твоей защите, и ты захотел меня защитить. Это означает только одно. Только одно. Ты понимаешь, что я хочу сказать, Фере?

Тот поспешно отогнал в темноту светящийся шарик. Почувствовал, что кровь приливает у щекам под ее пристальным взглядом, и не хотел, чтобы ведьма это видела. Хотя она в темноте уж получше его видит...

— Не молчи! И только вякни, что хочешь спать! — прошипела она. О да, сейчас Мурчин злить было нельзя. Неизвестно, из-за чего она подвыпустила пар, но понятно, что если Раэ чуть-чуть промедлит с ответом, она взорвется.

— Нуждалась в защите, не нуждалась — так я тебя и не защищал.

— Не защищал, значит?

— Не защищал.

— Не защищал? — опять дурачась повторила Мурчин.

— Да я бы тебя хоть сейчас придушил, будь моя воля!

И вызвал взрыв хохота у Мурчин, хотя, кажется, слишком нарочитого.

— Ты меня так не защищал, аж ради меня поднял лича? — рассмеялась Мурчин.

— Да не ради тебя! Да я тебе уже сказал сто раз, почему я так сделал! Нельзя таким как колдун Югью давать в руки филактерию личей! Мы только-только все приходим в себя из-за того, что закончились войны некромантов и...

— Ах, какой пламенный патриот! — еще больше развеселилась Мурчин. Кажется, очень естественно. Хотя бы разрядилась. Значит, гроза миновала, и она больше не похожа на саламандру, которая вот-вот может взорваться, — только о войнах и истории человечества ты и думал, когда сидел в леднике и смотрел, как Югью поднял на меня руку… и ты понял, что надо вмешаться…

— Да если бы только тебя спасать нужно было, я бы и пальцем не ше-вель-нул! Да как тебе объяснять? На пальцах, что ли?

Ведьма усмехнулась, и холодные пальцы самой Мурчин легли ему на шею. Раэ протестующее замычал, ему не хотелось, чтобы тюремщица в лишний раз к нему прикасалась.

— Ого, какой у тебя пульс. Как заколотилось твое сердце! Кровь так и клокочет в твоих жилах! Это ты так равнодушен?

— Так если ты меня злишь и слушаешь непонятно каким местом! Я вообще спать собирался!

— Да ты так точно не уснешь. Да и хватит тебе — неделю дрых. Ладно, пока этот вопрос оставим, он для тебя слишком сложен даже на здоровую голову. Есть кое-что другое, чего бы надо обсудить…

— Да убери ты руку с моей шеи...

— Поговорим об... арифметике, — сказала Мурчин, и ее голос перестал быть игривым, — накопилось много вопросов, очень, очень много вопросов… и к тебе, юноша, тоже. Ты же ведь знаешь свою Цитадель, так? И знаешь, как она считает потери. Я оставила на мостовой в Мертвом городе четверых убитых, а таковых, оказывается, следствием людья насчитывается пять. И один из них тот, кого я не убивала и в глаза не видела — Раэ Наура Олмар… Это вообще что-то новенькое. Меня давненько тюкают тем, что я хранительница филактерии, которой у меня нет. К этому я почти привыкла. У меня эту филактерию весь мир вымогает. Но чтобы на меня вешали лишнее убийство...

Та-ак… хорошо, что она сейчас не держит руку на его шейном пульсе…

Раэ сел на постели, отстранился от ведьмы и пихнул между ней и собой какую-то пухлую тугую подушку. Свершилось. Не отчешется. И впрямь накопилось много чего нерешенного. Что ведьма о нем узнала, а чего нет? Мало чем он располагал. Разве что только тем, что ему подсказали альвы. Да и как оно могло ему помочь в этом разговоре?

«Надо уметь защищать даже самые сложные позиции», — говаривал Канги. Уж он-то знал в этом толк. Как жаль, что он занимался с мальчиками только фехтованием, плаванием и бегом! Ему было в пору готовить охотников, способных работать под прикрытием, но совет почему-то решил освободить его от такой должности и перебросил в крыло титанобойц помощником учителя фехтования! Возможно, после того, как Канги так долго пробыл среди колдунов, ему недостаточно доверяли и поставили на должность, где он, в случае чего, принесет меньше всего вреда? Раэ любил слушать его рассказы о том, как тот вел двойную жизнь и водил за нос ведьм, да вот бывший разведчик редко-редко разговаривался. Эх, не тому ты учил, знать бы сейчас, что делать, когда ты в двух шагах от разоблачения!

"Сохраняй спокойствие и молчи. Жди, что она еще скажет", — приказал он сам себе.

— Ты ж ведь все слышал, когда в леднике сидел, так ведь? Каждое слово. И наверное обо многом догадался. Ты же у меня умница.

— Кажется, ты говорила минуту назад, что у меня мозгов нет…

— Ну хватит цепляться к словам! Мне вот что любопытно. Ты же знаешь свою Цитадель? Так вот, не ответишь ли ты мне, как к убитым мной охотникам был прибавлен какой-то Раэ Наура-Олмар, и куда исчез из отчетов дела некий незаконнорожденный по имени Фере?

— Твой Ретеваро наврал… — начал Раэ так, чтобы голос мог быть как можно ровнее.

— Нет не наврал. Я ж не дура верить только словам Ретваро Югью. Я летала в город в часы, когда ты особенно сладко спал. И выясняла что к чему. Так вот, убийством этих охотников действительно занялась палата Авы по ведьмам и колдунам…

— Вот тебе и раз! — вырвалось у Раэ неподдельное