Антагонизм - Натали Ният

А мне почему-то хочется смеяться, улыбаюсь и ничего не могу с этим поделать. Ну что я за человек такой?

— Спасибо за книгу.

— Не за что, её ты точно сможешь прочитать. Не то что деревянную.

— Она тоже интересная, деревянная, — снова улыбаюсь.

Что он подумает обо мне? Улыбаюсь как дурочка, и ничего в голову не лезет, как назло. А я ведь так много хотела сказать ему на прощание.

— Я всегда буду помнить тебя, Линда, — Незнайка нерешительно дотронулся до моей руки.

Потом тихонечко сжал ладошку, притянул её к своему лицу, и поцеловал. Я очень хочу плакать, хочу сказать ему, что буду скучать и помнить его всегда. Но вместо этого киваю головой и молчу.

— Линда, всё будет хорошо. Не переживай ни о чём, если бы я только мог отправиться за тобой...

— Но как ты здесь? В городе неспокойно.

— Я справлюсь.

Тут мы заметили, что со двора выезжает машина бабулиного соседа.

— До свидания, Линда.

— До свидания, Дима.

— Однажды я приду к тебе.

— Я буду ждать.

Вот так мы попрощались с Незнайкой, с Димой. Ещё до самого вечера он стоял у меня перед глазами, в голове плавали его слова, вызывая приливы нежности и смущения. Я снова и снова вспоминала его взгляд, как он смотрел на меня, что говорил, как поцеловал мою ладонь. Первый поцелуй. Поцелуй расставания.

День нашего отъезда. С утра царит суматоха и неразбериха. Мы снова и снова перекладываем вещи из одной сумки в другую, проверяем, ничего ли мы не забыли. К нашему багажу добавились ещё большие сумки с канистрами. Всего их было шесть, пластиковых канистр.

— Мам, что в них? Зачем мы их вообще берём с собой?

— Линда, потише, в них спирт.

— Зачем?

— Папе сказали, что спирт там очень ценится. Это чистый спирт, его разводят водой, и получается водка. А там за бутылку много чего можно сделать.

— За бутылку? — не совсем понимаю, о чём речь.

— Да, там мужики, говорят, любят выпить как следует, и вот им можно платить за работу водкой.

— За какую работу?

— Ну, не знаю, помочь что-то сделать. Дрова натаскать, обменять на что-то. В общем, много чего.

— Да, это правда, — вмешалась в разговор Тася. — Вадим тоже спирт возьмёт с собой, мы уже заказали.

Скоро дедуля повёз нас на самолёт. Многие соседи вышли нас проводить, с Лидкой и девочками я попрощалась заранее. С Лидкой было прощаться даже забавно.

— Линда, прощай, прощай.

— Пока, Лидка.

— Ах, как же я тут без тебя-то буду? Целых две недели, — рассмеялась Лидка.

— Ты уж постарайся.

— Постараюсь.

Сначала Лидка очень грустила из-за своего Эльдара, написала целую кучу писем ему на прощание.

— А он читать-то хоть умеет? — подшучиваю над ней.

— Умеет!

— А я вот сомневаюсь, такой балбес, ему бы у динозавров поучиться.

— Почему не у обезьян? — усмехается Лидка.

— До обезьян ещё дорасти надо.

Потом у Лидки настроение гораздо улучшилось, и мы с ней стали строить разные планы на будущее, мечтать о том, как пойдём в новые школы, какие будут у нас учителя, какая погода, да и ещё о многом.

В аэропорту дедуля ждал вместе с нами, когда объявят о посадке. Бабуля, Вадим и Тася остались дома: мы и так скоро снова увидимся с ними, да ещё вдобавок, вещи едва-едва поместились в машину. С Надей мы виделись четыре дня назад, она была грустная и даже раздражённая. Избегала тем о нашем отъезде и упрёков в адрес родителей и бабули. Но всё-таки под конец не выдержала.

— Зря, ох как зря, вы всё это затеяли.

— Надя, не говори под руку перед дорогой! — недовольно сказала мама.

— Вот увидите, вы ещё все локти кусать будете. Попомните мои слова.

— Ты что, решила пересраться напоследок с нами? — мама громко поставила миску с творожниками на стол.

— Ничего я не решаю, к сожалению. Это вы всё решаете.

— Наденька, прошу, не надо сейчас об этом, — попросила бабуля.

— Ладно, счастливой вам дороги.

— Спасибо, — буркнул Вадим.

Когда мы ждали в аэропорту, дедуля с папой оставили нас ненадолго, чтобы договориться о канистрах со спиртом, чтобы их беспрепятственно пропустили в багажное отделение. Честно говоря, мне эта идея с канистрами не нравилась с самого начала. Я очень переживала: вдруг что-то пойдёт не так, и спирт разольётся или загорится? Что, если из-за этих канистр наш самолёт взорвётся в воздухе, а мы все погибнем? Этот вопрос не давал мне покоя.

— Рая, Рая! — вдруг мы услышали знакомый голос.

Это Надя и дядя Вагиф решили проводить нас и приехали в аэропорт. В руках у дяди Вагифа был букет гвоздик, его он подарил маме.

— Раечка, это тебе. Желаю вам счастья на новом месте. Будь сильной, дорогая, на женщине держится вся семья.

— Спасибо, Вагиф, — очень растрогалась мамочка.

Надя крепко обняла нас с братиком.

— Линда, твои родители дураки, но ты, когда подрастёшь, возвращайся ко мне.

Объявили наш рейс, мы все засуетились, стали снова прощаться и обниматься друг с другом. Я оглянулась и увидела, что Надя плачет, а дядя Вагиф что-то тихо говорит ей, видимо, утешает.

А вот и наш самолёт.

Глава 66

Глава 66

Мы уже неделю живем в Дождинке. Папа здесь ходит на работу, он работает учителем физкультуры в моей школе. В Дождинке только одна школа на все село. Хорошо, что она рядом с нашим домом. Первые два дня после нашего приезда я плакала, нет, даже рыдала, так мне здесь не понравилось. Все вокруг серое и коричневое, дома все деревянные, много снега и очень холодно. Два магазина, только два. В одном продают продукты, но их очень мало, маленький ассортимент, а в другом — хозяйственные товары, одежду и обувь. Из обуви в основном галоши и резиновые сапоги. Еще мы не сразу разобрались с печкой, ее нужно было топить дровами, а мы не умели. Хорошо, что нам помог новый папин знакомый, дядя Степа. Сначала я думала, что дядя Степа — пожилой человек, взрослый, но, как оказалось, он не такой и старый, просто выглядит так: седой, заросший и в морщинах. Ходит дядя Степа всегда в одном свитере, темно-красном, и брюках, нет, штанах. На брюки это мало похоже. В целом, он мне нравится, мне он кажется неплохим человеком. Дядя Степа многому нас научил: как топить печку, как удобнее и легче расчищать снег, как набирать воду из колонки в большую железную канистру- флягу