Антагонизм - Натали Ният

Оксанка мне все уши прожужжала с этой дискотекой: какая там музыка, какие там будут ребята, некоторые чуть постарше тоже приходят, но их все знают и не стоит переживать. В школе все ведут себя прилично.

Прошло совсем немного времени с нашего переезда, а как сильно всё изменилось! Совершенно изменилось. Я почему-то думала, что перемены будут входить в мою жизнь неспешно и плавно, чтобы я могла к ним привыкнуть. Какое там! В этом я очень ошибалась. Происходящее подхватило меня словно волна в океане и принесло к новому берегу, вышвырнуло на сушу и сказало: «Дерзай!» или «Осваивайся!», что-то в этом духе.

Сколько удивительных вещей открылось мне за это время: печка, дрова, мороз, клюква, фляга, колонка, сени, сменка, а вот теперь дискотека. Если подумать, я должна была растеряться, опешить, обдумать всё как следует. Ничего подобного! Вот печка, вот дрова, бери их и в топку. Да и не забудь про заслонку. Пара дней — и я управлялась с печкой не хуже любого заправского кочегара.

Для того чтобы быстро и легко разжечь печку, нужно соорудить нечто вроде вавилонской башни: сначала на дно положить бумагу, сверху на неё небольшие щепочки, следом дрова поменьше, а потом уже и покрупнее. А когда печурка разгорится, подбросить в неё уголь. Он дольше горит и даёт тепло.

Хожу сама за водой, благо что колонка почти рядом с нашей калиткой. «Так, Линда, вот это колонка, подставляешь под неё флягу или ведро, нажимаешь на рычаг — и вуаля, вот она, водичка! Только смотри осторожнее, не то брызги не смешно подшутят над тобой, напор-то большой».

А ещё новая школа, одноклассники, учителя, столовая. Да, насчёт столовой для меня это было открытием. Оказывается, здесь ученики полноценно питаются в столовой: на определённой перемене разные классы приходят в столовую, и там уже на столе ждёт их сытный обед. Об этом позаботились дежурные. У нас-то в Уцике «дежурный» — это так, пустой звук. А здесь, в Дождинке, — какая-никакая ответственность. Например, дежурные стоят в коридорах, следят за порядком, также накрывают в столовой. Для этого их отпускают с уроков чуть пораньше, минут за десять-пятнадцать. Вот оно как! Каждую неделю дежурство передаётся из рук в руки, вернее, из класса в класс: с седьмого в восьмой, с восьмого в девятый и так далее. Может, для кого-то это и кажется всё обыденным и привычным, а мне всё было внове. Хм, для Лидки тоже, наверное. Ведь они уже приехали к Тасиным родственникам, и наверняка Лидка пошла в новую школу.

У Тасиных родственников не у всех есть телефон, только у её родителей. А вот нам повезло в этом: в том доме, который нам выделили, телефон имеется. Мы уже созванивались с бабулей. Необычные ощущения. Ведь раньше, разговаривая с ней, из моего окна был виден наш сад, а теперь всё по-другому. Мы пока поговорили с бабулей быстро-быстро, всё-таки у них много событий, чужая родня, хоть и Тасина. Наверное, им надо обустроиться как следует. Сейчас они в срочном порядке ищут себе жильё. А скоро бабуля с дедулей должны приехать к нам в гости, посмотреть, как мы устроились на новом месте. Скорей бы, очень многое хочется рассказать бабуле! Мы, кстати, звонили и Наде, разговаривали с ней по межгороду. Она спросила мамочку:

— Ну что, как вы там?

— Все хорошо. Витя работает, Линда в школе уже освоилась, все довольны.

— Ну-ну, посмотрим, как вы дальше запоёте.

— Главное, чтобы ты не запела. О нас не переживай.

Надя все никак не может простить нам нашего отъезда. Считает, что мы поступили очень глупо, променяв Уцик на Дождинку. А я считаю, что в любом случае надо думать о хорошем.

Глава 68

Глава 68

Я расстроена. Очень-очень. Не знаю, как описать своё состояние. Смущена? Нет, подавлена, это ближе. Подавлена и расстроена. А всё дело в Оксанкиной бабке, в бабе Нине. Я вообще не хочу называть её баба Нина. Отныне она для меня бабка Нина. Противная и злая бабка Нина. И правильно, что Оксана называет её бабкой за глаза. Правильно!

Сначала всё шло как обычно, хотя, если учесть, что живём мы здесь недавно, то "обычно" можно сказать с натяжкой. Ну да ладно. Я была в гостях у Оксанки, мы поели "хворост", попили молока, посплетничали о Сашке, он нравится Оксанке. Сашка уже закончил школу и сейчас, не знаю, то ли отучился где-то в училище, то ли учится заочно, мне это, честно говоря, совсем не интересно, но работает он в совхозе, подрабатывает. Лентяй, на мой взгляд, и какой-то безалаберный человек. Так вот, разговаривали мы у Оксанки в комнате. У неё маленькая комнатка совсем: две кровати, на одной спит она, на другой — её бабка. Ещё в комнате есть небольшой шкаф, на нём зеркало, как книжка, и шифоньер. Всё, да больше ничего там и не поместится. А Света, её сестрёнка, спит в зале, в гостиной. Вот ещё одно различие: мы в Уцике говорили — гостиная, а здесь говорят — зала. Но суть одна и та же. Сидим, разговариваем, Оксана перед зеркалом причёсывается, и тут я замечаю, что на шкафчике этом пепельница стоит хрустальная, в ней клочки волос и крестик. Оксана, видимо, заметила мой взгляд и решила пояснить:

— Это мой крестик, а волосы бабкины. Она собирает все наши волосы и в печке сжигает.

— Ууу, — ответила я что-то невразумительное из вежливости. Надо же было как-то отреагировать на это.

— А крестик мой, — продолжала тем временем Оксана, — а у тебя есть крестик?

— Есть, у мамы где-то, я его не ношу.

— Ааа, а тебя крестили?

— Да, — я улыбнулась, припоминая, что в день моего крещения мы с Вадимом застряли в лифте. Я хоть и была маленькая, но запомнила. Вадим — мой крёстный, а Надя — крёстная. Вот к ней то мы и направлялись, чтобы забрать её из квартиры и поехать всем вместе в церковь. Вадим нажал нужную цифру, двери лифта закрылись, и всё, приехали. Ни туда ни сюда. Но мы ничуть не испугались с Вадимом, даже наоборот, стали смеяться и шутить. И двери скоро открылись, лифт заработал. — Да, я крещённая, меня в Уцике крестили, когда я ещё маленькая была. В церкви.

— А меня бабка крестила.

— Какая бабка? — не поняла я.

— Наша. Моя бабка, баба Надя, она и Светку крестила.