Вечная погибель - Тигест Гирма

55

Кидан

Перед началом каникул профессор позвал их, чтобы расспросить о «красной нити». Юсеф не смог найти Арин, чтобы выполнить задание.

Профессор Андреас отчитал его.

– Ты должен знать, где твой компаньон, Умил.

Юсеф потер шею.

– Она сама по себе.

Да, подумала Кидан. Реакция Арин на кровь Кидан – покрасневшие белки ее глаз, когда она падала в яму – по-прежнему стояла перед глазами. По крайней мере, ее похоронили.

Слен уже выполнила задание – провела шесть часов с Таджем. И охарактеризовала это словом «легко». Но Уорд, как и Арин, имел обыкновение исчезать. Кидан задумалась. Значит, Джун тоже с ним?

– В этом проблема изгоев. – Губы профессора сжались в тонкую линию. – Они не уважают Укслей. Надеюсь, впредь вы будете мудрее в выборе компаньонов.

Мягко сказано.

Когда Кидан сообщила, что у нее с компаньонами все в порядке, профессор поднял бровь.

– Как вам это удалось?

«Хитростью и пытками».

– Общение и доверие, – сказала она. – Путь Последнего Мудреца.

Юсеф спрятал смешок, а Слен посмотрела на нее с удивлением.

– Общение и доверие, – повторил профессор Андреас, окинув их взглядом. – Вы смеетесь, но это единственный путь. Одно из ваших главных заблуждений – что Последний Мудрец далек от вас, словно древний миф. Но если я скажу, что вы практикуете его учение, управляя домами – будет ли это ложью?

Они переглянулись.

Во взгляде профессора появилась легкая усмешка.

– Меня беспокоит, как мало вы понимаете даже на этом этапе обучения. Вы читаете невнимательно и видите не больше одного смысла.

Его слова задели Кидан, но она промолчала. В древних глазах профессора Андреаса они явно выглядели некомпетентными, и признание этого – первый шаг к обучению.

Профессор осторожно заговорил.

– Три Запрета. Вы слышали этот термин с детства. Но никто из вас не возвращался к нему и не анализировал сквозь призму новых знаний. Давайте, взгляните на него заново. Какие параллели вы можете провести?

Слен сосредоточенно нахмурилась. Как и Юсеф. Кидан тоже растерялась.

– Синоним, aкторы. – Тон профессора стал жестче. – Сообразите хотя бы это. Синоним к слову «запреты».

– О. Оковы? – предположил Юсеф.

– Ограничения? – продолжила Кидан.

– Нет. – Взгляд Слен был устремлен вперед, на доску. – Законы.

Кидан сразу поняла – она права. Профессор Андреас буквально все для них разжевал и потому не впечатлился ответом.

– Три Запрета или Три Закона. Разницы нет. Изучая Законы Дома, вы тоже постигали искусство Мудреца. Все взаимосвязано. Мудрец – душа, скованная многими законами. Хозяин дома – душа, скованная одним законом.

«Скованная» – интересный выбор слова.

Кидан подумала, что «свобода» подошло бы лучше. Будь у нее возможность устанавливать любой закон, она бы точно почувствовала себя весьма свободной.

Она взглянула на свои конспекты. Последний Мудрец даровал акторам часть своего могущества – власть над собственными домами. Но его законы простирались по всей земле, без ограничений. Кидан восхищалась подобной силой. Интересно, что он мог сотворить? Она всегда считала Последнего Мудреца слабым, потому что он наложил на вампиров ограничения, хотя следовало их просто убить. Но у его силы должен быть предел. Иначе он бы ничем не отличался от бога.

Кидан осмелилась задать вопрос.

– А Три Запрета правда можно разрушить?

Брови Юсефа подскочили вверх, а Слен выпрямила спину. У Кидан зашумело в ушах. Возможно, не стоило спрашивать так прямолинейно. Слухи об открытии поселения Последнего Мудреца привели к гибели ее родителей, и Кидан не хотела давать Слен или профессору поводов думать, что это правда.

Профессор Андреас какое-то время наблюдал за ее реакцией.

– В чем сила Мудреца? Можно ли разрушить Запреты? Как работают знаменитые артефакты? Укслей всегда будет возвращаться к этим вопросам, витающим над нами загадкам.

Этого недостаточно. Ее достали загадки.

– Но ведь ответы есть в книге «Йе Абисси Тарик»? – возразила Кидан, не в силах остановиться. – Вы же знаете. Наверняка вы ее читали.

Профессор был старейшим вампиром в Укслее, и не было книги, которой он бы не знал наизусть.

Их поглотила напряженная тишина.

Юсеф бросил на Кидан выразительный взгляд, но она его проигнорировала.

Профессор не казался рассерженным, скорее удивленным.

– Секреты этой книги требуют долгих лет изучения. Знания языка и философии. На данный момент никто из вас не способен ее понять, а значит, вы не готовы.

Кидан устала от высокомерного тона.

– Зачем все так усложнять?

Зрачки вампира почернели, превратившись в пугающие колодцы.

– Мифы сотканы из тысяч источников. Они передаются из поколения в поколение и каждый раз преображаются. Их невозможно уловить, в них трудно отличить правду от лжи. А вы хотите простых ответов. Простых историй. Но истоки мироздания редко бывают простыми. Неужели дранактия ничему вас не научила? Пока вы не бросите себе вызов и не откроете разум для парадоксов, пока не разрушите все свои знания и не соберете их заново, вам не понять происхождения дранаиков, акторов и мудрецов.

Кидан опустила взгляд, стиснув зубы. Она искала, штудировала книги. В голове крутились мифы, прочитанные за последние недели, – истории о Демасусе.

От сжатых губ профессора захотелось залезть под парту.

– Кстати, любопытно, – сказал он. – Почему твоя сестра знакома с «Йе Абисси Тарик» лучше, чем ты? Я очень разочаровался, узнав, что она покинула курс.

Кидан резко подняла голову.

– Покинула?

Неужели на Джун так повлияла попытка убийства Кидан? Если ее сестра бросила учебу, где она сейчас?

Профессор наклонил голову, прочитав что-то на ее лице.

– Твоя сестра превзошла все ожидания. Когда я хочу отчислить студента, то задаю один вопрос. Вопрос о Шести Кровавых Гривах – ни один мой студент моложе пятидесяти не смог на него ответить. До Джун.

Кидан похолодела. Она не знала, кто или что такое Кровавые Гривы.

И тут ее осенило. Дневники ее матери. Изображения шести львов с разным серебряным оружием. Так это они?

Пристальный взгляд профессора метнулся к Слен и Юсефу, и Кидан облегченно выдохнула. Похоже, никто из них не знал.

– «Йе Абисси Тарик» начинается с Шести Кровавых Грив. С Вароса, Ночного Льва, первого вампира.

Слен нахмурилась.

– Я думала, первым был Демасус. Клыкастый Лев.

В глазах профессора мелькнуло нечитаемое выражение – нечто среднее между насмешкой и разочарованием.

– Демасус – первый, кто принес мир. Варос – первый, кто принес войну.

В комнате потемнело. Его древний взгляд скользнул к Кидан, и она почувствовала ледяной холод. Он что-то искал в ее разуме.

– Очень жаль, что мы потеряли ум твоей сестры. Думаю, она знает ответы на большинство твоих вопросов.

Остальное Кидан пропустила мимо ушей – ее мысли заняла Джун. Если она смогла впечатлить профессора, возникает вопрос: когда Джун успела всему научиться? Они провели в разлуке не так много времени. Неужели она успела освоить совершенно новый язык, например ааракский, и обрести глубоко