Вечная погибель - Тигест Гирма

Варос, Ночной Лев.

Это имя обжигало затылок холодным дыханием – словно воплощенный кошмар. Кидан вздрогнула, жалея, что его услышала. И беспокоилась за сестру, узнавшую о существах куда более ужасающих, чем Нефрази.

56

Кидан

Самсон раскрыл новую истину в их третий совместный вечер. Он насытился кровью Кидан, и в темных чертах появилась нетипичная легкость. Когда-то он казался закаленным железом, но теперь стал податлив, как размятая глина – Кидан могла лепить все, что пожелает.

– Куда ты все время уходишь? – повторила она.

Они сидели на диване – там, где она когда-то приклеивала к потолку воздушные шары с пеплом импалы.

На этот раз во взгляде Самсона не было ни недоверия, ни барьеров. Признание вырвалось со вздохом, кончики его волос стали красновато-золотыми.

– Лусидио.

Кидан скрыла удивление.

– Почему?

– Он зовет, и я отвечаю, – его голос звучал измученно. – Он требует, и я исполняю.

– Но ты свободен. Все Нефрази свободны.

Черные глаза засияли, почти промокнув. Его окутала золотая нить доверия.

– Да. Они думают, я их спас.

Ее охватил ужас.

– Ты заключил сделку, чтобы их освободить.

Он запрокинул голову назад. Линию подбородка покрывали шрамы.

– Это был единственный выход. Мы не выдерживали пыток. Никто не выдерживал.

В доме раздался грохот кувалды.

– Чего он хочет?

– Того же, что и все мы. Разрушить Три Запрета.

В ее жилах застыла кровь. Наконец, она слышит правду.

– Где мечи?

Он повернулся, и она затаила дыхание.

– Я похоронил их вместе с ней.

– С ней… С Талаой?

– Зачем я тебе все это рассказываю? – пробормотал он, протянув металлические пальцы к ее лицу. – Ты как сестра.

Кидан напряглась.

– Джун?

– Ей тоже нужен артефакт. Думаю, она добра ко мне только из-за него. – Его веки закрылись, и он снова откинул голову. – Мне нужно отдохнуть. Впереди долгое путешествие.

Зачем Джун артефакт?

Кидан всегда считала, что Джун старается ради Самсона. Хочет отдать ему артефакт в знак преданности.

– Куда ты поедешь?

– К Лусидио.

– Где Джун?

– Дома.

Кидан напряглась.

– У Нефрази?

Самсон кивнул и провалился в сон. Кидан отвела взгляд. Во сне все всегда выглядит менее чудовищно.

И все же, какой незавидный удел. Безумная охота без каких-либо гарантий.

57

Сузеньос

– Мне нужно кое-что вам рассказать, – заявила Кидан, стоя перед Инико в гостиной.

Самсон снова покинул Укслей, и у Сузеньоса было около часа, чтобы все обсудить и размять ноги. Похоже, новости и правда серьезные, раз Кидан позвала и его друзей. Он потер запястье там, где была цепь, стараясь не думать о тюрьме Лусидио.

– Где Тадж? – поинтересовался он.

– Хандрит, – ответила Инико, поймав его взгляд. Сузеньос подозревал, что дело во внезапном исчезновении Джун. Тадж играл вдолгую и всегда располагал к себе нужных Сузеньосу людей. Он никогда не подводил. Возможно, кроме как с Джун.

Он переключился на Кидан.

– Что ты хочешь нам рассказать?

– Самсон по-прежнему работает с Лусидио, – сказала она с тревогой.

Воцарилась тишина.

Инико сжала кулак.

– Теперь понятно, почему с тех пор Лусидио ни разу не нападал на Нефрази.

– Наверное, ты неправильно поняла, – предположил Сузеньос. – Самсон ненавидит Лусидио так же сильно, как и я – если не больше. Лусидио убил так много наших…

Он покачал головой – разум затуманился.

Сузеньосу никогда не забыть терзаний его народа, когда их захватили. Как теряли надежду влюбленные, медленно и мучительно, словно солнце, заходящее за горизонт, как стояли на коленях воины, бессильные против орды Лусидио, как корили себя стратеги, потерпевшие сокрушительное поражение в планах, – больше подобного зрелища он не вынесет.

И, если слова Кидан правдивы, все это было иллюзией.

– Они думают, что свободны. – Сузеньос мерил шагами комнату, разглядывая кровавое пятно на ковре. – Думают, он их спас.

– Вероятно, он заключил сделку в одиночку, – сказала Инико, и от него не укрылось, как дрогнул ее голос. – Арин никогда бы не стала работать с Лусидио. После того, что он сделал с ее девочками.

Сузеньос поморщился. Девочки Арин. Шесть одаренных девушек, которых она отобрала лично и вылепила из них невероятных воительниц. Лусидио зверски убил пятерых. Инико, шестая – единственная, кто выжил.

Инико коснулась своего огромного воротника там, где скрывались на шее три отметины. Ее взгляд пылал серой и огнем.

– Отлично, – медленно проговорил Сузеньос. – Так мы и склоним Нефрази на нашу сторону. Разоблачим, что Самсон работает с Лусидио.

Инико кивнула, исполненная столь же пламенной решимостью.

– И еще кое-что. Артефакт… – Кидан откашлялась. – Он сказал, что закопал мечи вместе с ней.

Глаза Сузеньоса расширились.

– Он правда это сказал?

Она кивнула.

Ему захотелось расцеловать ее.

– Инико, – сказал он вместо этого.

Все знали, где похоронена Талаа.

– Я пошла.

Инико направилась к двери. Сузеньос по-прежнему пытался осмыслить два ценных факта. Она выполняла обещание. Давала ему все, что он хочет. Воистину, ему повезло, что Кидан на его стороне. Когда она обращала свой опасный ум на врагов, он хотел стоять рядом, а не выступать против.

Больше никогда.

На ее запястье остались капли крови, и он по привычке задержал дыхание – как раньше, когда ее присутствие сводило с ума.

Кидан моргнула, заметив неподвижность его груди.

– Ты в порядке?

Сузеньос осторожно выдохнул, почти ожидая появления клыков, но этого не произошло. Он нахмурился. И впервые почти обрадовался частичной утрате вампиризма.

Он с восхищением рассматривал ее проколотое запястье, блестящие капельки красной крови.

– Странно, – признался он, прищурив глаза, – видеть, как ты истекаешь кровью и не чувствовать голода.

Она долго наблюдала за ним из-под густых ресниц, и его пульс ускорился. Еще одна странность человеческого тела.

– Хочешь сказать, в том, чтобы быть столь ничтожным созданием, как я, есть какие-то преимущества? – ухмыльнулась она, снимая напряжение.

Он почти улыбнулся.

– Я скорее умру, чем это признаю.

Ее лицо осветил тихий смешок, и Сузеньос насторожился. Странное дело – сердце забилось чаще. Мир в этом доме перевернулся, и он ироничным образом застрял во времени. Снова стал мальчишкой из замка и узнавал все заново.

Кидан подошла к бару, схватила бутылку, открыла, сделала глоток и скривилась.

– Скорее бы все это закончилось. Хочешь? – предложила она, вытирая с подбородка капли. Его охватило дикое, пугающее желание их слизнуть. На мгновение Сузеньос подумал, что в нем пробудилась вампирская сущность, но это был иной голод. Ему просто стало любопытно, насколько изменился ее вкус.

Кидан скользнула по нему взглядом, покраснела и отвела глаза.

– Что? – спросил он.

– Твои глаза, – сказала она, крутя в пальцах бутылку. – Раньше я не могла читать их, а теперь могу. И в комнате пахнет, как в ванной Аровы.

И тут он заметил – сладкий туман окутал их, словно облака.