Снега Ниссы - Изабелла Халиди

— Что ты делаешь? — спросила она, паникуя, когда он начал опускать лиф на верхнюю часть ее тела.

Тогда она шлепнула его по рукам, вскарабкавшись по кровати, пока не добралась до изголовья. Он схватил ее за икру и дернул вниз, туда, где стоял на коленях на кровати.

— Я вежливо попросил тебя. Поскольку ты не послушалась, тогда мы сделаем это по-моему.

Зацепив пальцами ее вырез, он сорвал легкую ткань с ее тела, обнажив нижнее белье.

— Мне сделать то же самое с этим, или ты будешь хорошей девочкой и снимешь их сама?

У нее пересохло в горле. Этого не могло быть. Это, должно быть, ночной кошмар. Дрожа всем телом, она умоляла мужчину, которого, как она когда-то считала, неправильно поняли и который страдал от потери матери в детстве.

— Ты бы этого не сделал, я знаю, что ты не способен на такое зверство, Мадир. Пожалуйста, позволь мне вернуться в свои комнаты, мы сможем спокойно поговорить обо всем завтра.

Его синие глаза пронзали ее, пока он молча обдумывал ее предложение. Надежда расцвела в груди Дуны, нежный бутон начал пускать корни в ее разбитом сердце.

— Нет.

Все в ней разбилось вдребезги, когда это слово из трех букв слетело с его соблазнительных губ. Это разрушило все добрые чувства в ней, вся забота и преданность, которые она начала развивать к наследнику Мориньи, развеялись как дым.

Снаружи разразилась сильная буря, ветер забрасывал листья и мусор на стеклянные панели высоких арочных окон. Весь свет исчез, как будто саму Луну и все ярко сияющие звезды высосали с ночного неба.

Чувство отвращения охватило ее, когда она посмотрела на лицо, которое когда-то считала таким ошеломляюще красивым.

— Отстань от меня, — мужчина не сдвинулся с места. — Я сказала, двигайся!

Она ударила его в грудь, вкладывая в это все свои силы, когда его мощное тело подмяло ее под себя.

Он попытался схватить ее за запястья, но безуспешно. Она просто была слишком быстра для него. Ее тренировки дали о себе знать, все те долгие часы, которые она провела за последние пять лет, доводя себя почти до смерти, наконец показали свое лицо.

Обхватив ногами его талию, она боднула его головой в нос, кровь хлынула из его ноздрей на ее обнаженную кожу.

— Чертов ад, — выругался он, приподнимаясь с нее ровно настолько, чтобы дать Дуне достаточно места, чтобы выскользнуть из-под него. Воспользовавшись своим шансом, она схватила его рубашку и, натягивая ее, бросилась к двери.

Повернув ручку, она почувствовала новую волну паники, когда дерево не поддалось. Дверь была заперта. Где, черт возьми, ключ? Снова тряхнув ручку, она поняла, что заперта в клетке. Выбраться оттуда было невозможно.

— Это ищешь? — низкий голос Мадира насмешливо прозвучал у нее над ухом, когда боковым зрением она увидела золотой ключик.

Она развернулась с намерением договориться об этом с мужчиной, когда его пальцы сомкнулись на ее горле, сжимая его, как тисками. Ее зрение затуманилось, когда она постучала по его руке, образы перед ней расплылись.

— Пора спать, маленькая воительница, — промурлыкал Мадир, когда ее веки закрылись, и весь ее мир погрузился во тьму.

ГЛАВА

29

Сладчайшая мелодия пронеслась в ее голове, окутывая ощущениями тепла и чистого блаженства. Это наполнило ее чувством покоя, как будто это простое свистящее крещендо обладало целительной силой самих богов.

Слеза скатилась по щеке Дуны, когда она слушала, как соловей пел о своем сердце сияющей Луне. Как же он не замечал ее отчаяния, ее духа, который медленно угасал.

Лежа в темноте с плотно сомкнутыми веками, она не замечала растрепанного состояния некогда красивого мужчины, который сидел в кресле рядом с ней и наблюдал за ней в постели.

Она не видела темных кругов у него под глазами, черной бороды, которая выросла из его прежней легкой щетины. Не заметила она и его налитых кровью глаз, некогда яркий турмалиновый цвет которых поблек до тусклого, словно лишенного всякой жизни и радости.

Нет, Дуна не обращала на все это внимания, потому что проникновенная симфония, пронесшаяся по огромным королевским покоям, завладела ее чувствами, удерживая в плену своей мелодии, сотрясающей мир.

— Мадир, — женский голос прорезался сквозь дымку, — нам нужно идти. Прошло уже несколько дней, солдаты становятся беспокойными.

Тишина, а затем:

— Я не могу оставить ее вот так.

— Ты ничего не сможешь сделать, она очнется, как только ее разум исцелится.

— Мне нужно поговорить с ней, я должен заставить ее понять.

Женщина вздохнула.

— Ты должен отвечать за последствия своих действий, брат. Теперь слишком поздно испытывать угрызения совести.

— Клянусь тебе, я был сам не свой. Я бы никогда не причинил ей вреда, Розия, — голос принца дрогнул, когда он заговорил в ночь. — Когда она отказалась идти со мной, я запаниковал. Я не знал, что делать, как заставить ее образумиться.

— Будь мужчиной и отвечай за свои поступки. (Легкая нотка — раздражения?) — прозвучал спокойный тон принцессы, когда она отчитывала наследника. — Время покажет, к чему приведет твое безрассудство, но сейчас ты должен исполнить свой долг перед нашим королевством.

Он опустил голову между ног, потянув за пряди своих длинных волос цвета воронова крыла. Вскочив с места, он подошел и опустился на колени рядом с кроватью Дуны.

— Пожалуйста, прости меня, маленькая воительница, — он взял ее за руку, умоляя: — Я сделаю все, о чем ты меня попросишь, все, только, пожалуйста, вернись ко мне.

Он поцеловал ее руку, вдыхая ее аромат.

— Проснись, любовь моя, дай мне увидеть твои прекрасные глаза.

Песня соловья пронеслась над ней, заглушая слова печали принца.

Какая прекрасная мелодия.

Она представила себя парящей на паре великолепных белых крыльев в бескрайнем голубом небе, достигающей небес на мощной спине Шаха.

Где сейчас король гарпий? Бродил ли он на свободе, устремляясь к Луне вместе со своими собратьями-хищниками?

Как Дуна хотела полетать с ним. Если бы она могла о чем-то просить богов, то только об этом. Увидеть эту могучую хищную птицу в последний раз, прежде чем она покинула бы этот унылый мир.

— Мадир, — Розия подошла к нему сзади, положив руку ему на плечо, — мы должны идти. Сейчас же.

Принц в последний раз поцеловал ее руку, прежде чем, наконец, встал и отпустил ее. Глядя сверху вниз на Дуну, он поклялся пустоте:

— Я все исправлю.

Двери закрылись за двумя членами королевской семьи, оставив Дуну одну в наполненных мраком покоях. Только пение соловья наполняло воздух вокруг