Снега Ниссы - Изабелла Халиди

Наконец добравшись до своей двери, она толкнула ее и остановилась как вкопанная при виде открывшегося перед ней зрелища.

В ее комнате — вернее, в том, что от нее осталось, — не было никаких ее вещей. Шкаф был распахнут настежь, и в нем не висело ни единого предмета одежды. С ее кровати были сняты все покрывала, даже подушки не было, украшавшей ее некогда роскошное постельное белье.

Затем она влетела в ванную, ожидая найти хотя бы несколько своих старых шампуней и масел для волос, которые она бережно везла с собой из Скифии все эти месяцы назад.

Шкафы и полки были пусты. Не осталось даже ее расчески.

Опустошенная, она опустилась на пол, слезы навернулись у нее на глаза. Все это исчезло, все ее личные вещи — исчезли, как будто само ее присутствие было стерто из этих самых покоев. Ее мыло с ароматом лаванды и миндаля, на которое она старательно копила деньги в течение целого года, исчезло.

Ее сердце болело, пальцы отчаяния сжимались вокруг окровавленного органа.

— Почему ты на полу, Дуна? Вставай, — прогремел голос Мадира у нее за спиной.

Когда она не предприняла никакой попытки сделать то, что было сказано, он схватил ее за руку, заставляя встать.

— Не прикасайся ко мне, — кипя от злости, она вырвала руку из его крепкой хватки. — Что ты сделал с моими вещами?

— Я их отдал.

Ярость поглотила ее, пересилив чувство боли.

— Что ты сделал?

— Тебе они не нужны, я дам тебе все, что ты потребуешь.

Внезапное желание ударить что-нибудь пронзило ее.

— Ты не имел права прикасаться к моим вещам, не говоря уже о том, чтобы отдавать их без моего разрешения.

Он рассмеялся. Высокомерный придурок действительно посмеялся над ней.

— Ты, кажется, забываешь, что я наследный принц и наследник этого королевства. Мне ни на что не нужно ничье разрешение, особенно твое.

— Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?

Он ткнул в нее мозолистым пальцем.

— Следи за своим языком. Леди так не разговаривают.

— Тогда хорошо, что я не леди.

Ущипнув себя за переносицу, он вдохнул, затем выдохнул через рот, словно пытался успокоиться.

— Перестань вести себя как избалованный ребенок и иди спать, — снова схватив ее за руку, он вытащил ее из ванной комнаты.

Она боролась с его железной хваткой, ее ноги не слушались команды разума прекратить все движения, когда ее потащили к входной двери. Его хватка усилилась, боль пронзила ее плоть.

— Ты делаешь мне больно.

Не обращая на нее внимания, он продолжал тащить ее за собой, ни разу не обернувшись, чтобы увидеть состояние агонии, которое отчетливо читалось на ее лице. Она попыталась вырвать свою руку из его хватки, но все, что она делала, было напрасно.

— Я не пойду с тобой, — сказала она, перенося весь свой вес на нижнюю часть тела, пытаясь опуститься на пол. — С этого момента я буду спать в своих старых комнатах. Пожалуйста, скажи слугам, чтобы принесли постельное белье и сменную одежду.

Затем он подошел к ней с глубоким хмурым выражением на красивом лице и взял ее за другую руку.

— Ты себя слышишь? — он прошипел. — Единственная кровать, на которой ты будешь спать — моя.

— Нет.

Затем его голова опустилась, его лицо оказалось всего в дюйме от ее собственного. Зарычав, он схватил ее:

— Что ты мне только что сказала? — ненависть закипела в его голубых глазах, как будто всякая сдержанность покинула его. — Ты смеешь меня ослушаться?

В жизни Дуны никогда не было момента, когда она по-настоящему боялась. Даже столкнувшись лицом к лицу со смертоносными наемниками с клинками, которые могли разрубить ее надвое, она не знала настоящего страха. До того самого момента, когда она увидела чистую ярость, отразившуюся в глазах принца. Казалось, он был на грани сильного срыва.

Как будто одно неверное слово могло свести его с ума.

— Ты не можешь мне приказывать. Я не твоя рабыня, — она захныкала, когда его пальцы впились в ее плоть. — Ты не в себе, Мадир. Пожалуйста, отпусти меня. Ты делаешь мне больно.

Не говоря больше ни слова, он потащил ее из ее старых комнат через весь дворец, где, казалось, бодрствовали только стражники, не потрудившись ослабить свою крепкую хватку на ее руке. Она чувствовала, как его ногти впивались в ее кожу, прорывая поверхность, когда они вонзались в плоть.

Наконец они добрались до его личной обители, места, где всего несколько часов назад Дуна обрела покой и радость. Теперь, когда ее втолкнули в комнату, у нее было ощущение, что она находилась в клетке, где она наверняка зачахла бы и умерла.

Отпустив ее крепкую хватку, он запер за собой тяжелую деревянную дверь. Она посмотрела вниз, на то место, где только что были его пальцы, и ахнула, увидев кровавые полумесяцы, врезавшиеся в ее покрытую синяками руку.

Ее рот приоткрылся от опустошающего зрелища, она слегка коснулась контуров там, где его ногти оставили свой след. Слезы потрясения и гнева выступили в ее блестящих глазах, когда она ласкала свою агонизирующую плоть.

— Что ты наделал? — тихо пробормотала она, голос предавал ее.

— Ты заставила меня сделать это, Дуна. Если бы ты только послушала меня, этого бы никогда не случилось.

У нее перехватило дыхание, когда она медленно заставила себя встретиться с ним взглядом. Он возвышался над ней, его массивное телосложение, казалось, увеличилось в размерах за время их ссоры.

— Ты не можешь по-настоящему в это верить.

Когда ответа не последовало, она крикнула ему, поднимая руку к его лицу:

— Посмотри, что ты со мной сделал!

— Это заживет, это всего лишь царапина, — он обошел ее, снимая одежду и бросая ее на ближайшее кресло. — Ложись в постель, Дуна.

Этот мужчина был совершенно безумен. Другого объяснения этому не было.

— Ты не можешь говорить серьезно, — он продолжал раздеваться, не обращая внимания на то, что она говорила. — Это была ошибка.

Повернувшись, она бросилась к входной двери.

В считанные секунды он оказался на ней. Обхватив руками ее за талию, он приподнял ее.

— Куда это ты собралась, хм? — пророкотал он ей на ухо, его голос сочился презрением. — Ты хочешь, чтобы я убил кого-нибудь в наказание за твое маленькое проявление непослушания сегодня вечером?

Пространство вокруг них почернело, как будто тень скользнула по ярко освещенной Луне. Извиваясь в его объятиях, Дуна изо всех сил пыталась вырваться из его