Снега Ниссы - Изабелла Халиди

— Мне сказали, что вы посетили Храм Дурги, — раздался мелодичный голос человека. — Вы всегда оставляете богомольного человека в отчаянии, генерал Рагнар?

— При всем моем уважении, этот старик потерял связь с реальностью. Я ничего не сделал, только указал ему на очевидное.

Фигура обернулась. Глаза цвета пылающего янтаря впились в него.

— Вы хотите сказать, что ваш акт неуважения к святому человеку был оправдан? Что ты не мог найти в себе силы быть с ним хотя бы вежливым? Ты всегда должен быть таким холодным и отстраненным?

— Мейлис, оставь нас.

Когда Кейн ушел, Катал повернулся к человеку, кипящему от гнева.

— Принцесса Арела, я не собираюсь повторяться, даже перед тобой. Ты позвала меня, поэтому я пришел. Чего ты хочешь от меня?

Младший ребенок и единственная дочь короля Базеля Ахаза обладала внушительной фигурой даже при гораздо меньшем росте, чем он сам. При росте пять футов шесть дюймов и знойных изгибах, которые заставили бы позавидовать любую женщину, она была потрясающим созданием противоположного пола.

Прямые волосы цвета темных трюфелей спускались до бедер, ее насыщенная миндалевидная кожа идеально контрастировала с бледно-мраморным окружением. Высокие скулы и узкий нос выделялись над пухлыми коричневыми губами. Но именно ее взгляд говорил с любым мужчиной или женщиной, которые осмеливались усомниться в ее авторитете.

Ее глаза были точно такого же оттенка, как у двух ее старших братьев и всей родословной Ахазов. Цвет расплавленной меди, который казался живым, если подольше вглядываться в них. Для любого слабого человека интенсивность сосредоточения на них таких глаз была бы чрезвычайно нервирующей. Но Катал не был обычным человеком. Его никто не смог бы запугать.

— Почему ты не пришел повидаться со мной, Катал?

Он вздохнул.

— Арела, у меня нет на это времени.

— Это простой вопрос. Мне нужен простой ответ.

— Мне нечего сказать, Арела. Ты знаешь, что мы не можем быть вместе. Я совершенно ясно дал это понять с самого первого дня, — он сделал шаг ближе к принцессе. — Ты — изысканное произведение искусства, тебе не нужен такой мужчина, как я.

— Я сама решу, что мне делать, а что нет, генерал, — она сократила расстояние между ними, ее бирюзовая мантия развевалась вокруг нее. — Было время, когда ты боготворил землю, по которой я ходила.

— Я всегда уважал тебя, как и должно быть. Ты грозный союзник. Достойный дипломат. Я был бы дураком, если бы не признал такую выдающуюся личность.

Ее расплавленные глаза оглядели его с головы до ног и обратно, сияя от восторга, когда вернулись к его лицу.

— Мне всегда было интересно, если бы Лейла не встала между нами, справились бы мы?

— Арела… — она заставила его замолчать, приложив палец к губам.

— Тссс. Все в порядке. Я уже знаю ответ.

Она приподнялась на цыпочки, ее рука обвилась вокруг шеи Катала, притягивая его к себе. Наклонившись, она тихо прошептала ему на ухо:

— У меня есть для вас маленький подарок, генерал, — двери распахнулись. — Подарок на раннюю свадьбу, если хотите.

В Мраморный Павильон вошли шестеро вооруженных до зубов охранников. Выстроившись в один ряд перед ними обоими, они образовали непроницаемую стену перед другим, боковым входом в заведение. Эти двери тоже распахнулись, явив очень знакомый силуэт.

— А теперь скажи «спасибо», как хороший маленький мальчик, — промурлыкала Арела, притягивая его лицо к себе, ее губы коснулись его рта.

— Что это, черт возьми, такое? — прошипел он, словно яростный вулкан, угрожающий извергнуться. Схватив ее за плечи, он встряхнул. — Что ты сделала?

— Она помогла мне, — Катал вскинул голову, услышав голос. — В конце концов, для чего нужны старые друзья?

Фигура вошла в комнату.

Руки Катала упали с плеч Арелы, когда женщина, которую он искал последние четыре месяца, подошла прямо к нему, не сводя серых глаз с его лица.

— Привет, любовь моя. Ты скучал по мне?

ГЛАВА

28

— О, это так красиво! — Принцесса Розия воскликнула, склонившись над плечом Дуны. — У тебя все так хорошо получается. Мой брат будет так гордиться тобой.

Отложив иглу, Дуна осмотрела работу своих рук. Она украсила квадратный кусок льна цвета слоновой кости золотыми и черными нитями, которые вплетались в легкую ткань, образуя замысловатые формы полевых цветов и листьев произвольной формы. Это было изделие, над которым она тщательно работала последние пять дней, полная решимости доказать себе, что способна овладеть искусством вышивания.

— Не пойти ли нам прогуляться? Я слышала, соловьи особенно красиво поют в это время дня.

— Да, давайте.

Взяв принцессу за руку, две женщины спустились из мастерской в королевские сады.

День в Белом Городе выдался на редкость теплым, до лета оставался еще месяц. Эпона одела Дуну в великолепное платье цвета мха, которое струилось вокруг нее при движении, что полностью контрастировало с облегающим лифом и рукавами, которые, казалось, были словно приклеены к ней. Желтые одуванчики были вплетены в ее волосы в замысловатую косу, которая, как корона, окружала ее голову.

Розия была одета в не менее восхитительное бледно-розовое шифоновое платье, спускавшееся до щиколоток, ее волосы были распущены и свободно струились по спине. Изящная серебряная корона с подобранными в тон драгоценными камнями венчала ее иссиня-черные локоны.

— Знаешь ли ты, что на самом деле поют самцы, а не самки, как люди обычно предполагают? — Дуна покачала головой. — О, да. И только непарные самцы делают это и только ночью, когда поют немногие другие птицы, и поэтому их песня будет услышана повсюду любыми потенциальными партнерами.

Над садами разнеслось громкое свистящее крещендо, за которым последовала сладкая симфония трелей и бульканья. Дуна закрыла глаза, впитывая в себя проникновенную мелодию.

— Разве это не чудесно? — Розия просияла, ее блестящие голубые шары засветились, когда она слушала песню коричневой птицы. — Говорят, что роза — это ее суженый, и что соловей поет свою сладкую мелодию, чтобы добиться расположения цветка в надежде завоевать его расположение.

Дуна фыркнула.

— Тогда, возможно, кто-то должен сказать ему, что нет такой вещи, как предначертанные пары. Птица впустую тратит свое время.

Принцесса ахнула, прижав руку к груди.

— Не говори таких ужасных вещей! Они чрезвычайно редки, да, но это не значит, что их не существует, — она взяла руку Дуны в свою, обхватив ее своими нежными пальцами. — Мои родители были предначертанными друзьями. Об их любви написаны песни, — ее голос дрогнул, и она тихо пробормотала: — Мой отец, он был опустошен, когда умерла моя мать. Мне тогда было всего четыре года, но я никогда не забуду мрак, который запечатлелся в самом его существе. Он был похож на ходячее привидение.