Госпожа Туманной долины, или Приручить тьму - Диана Дурман

в голосе мужчины засквозило удивление. После чего он слабо отмахнулся, сказав: – Вот ещё, нервы тратить. Я просто каждый месяц отправлял прошение, если не требование, где говорилось, чтобы Храм отнёсся к Хавардису с большей ответственностью. Где это видано, чтобы в наш век прогрессирующей магии люди долины искренне верили, что им ничем не помочь! Их же явно какие-то шарлатаны в этом убедили!

– Значит, вы пытались помочь Хавардису, – сделала приятное заключение, лишний раз убеждаясь в дружеском настроение барона.

– Конечно, – сухо, без положенной гордости ответил глава дома Расб. – Если Дэмиан отказался от своего долга, я-то этого не делал. Помочь другу, который не раз и не два выручал наши земли – долг любого аристократа. – Тут надтреснутый голос снова стал лукавым и барон продолжил: – Даже наш король чтит эту традицию. Пусть мы живём далеко от столицы, но знаем о том, как он бережно растил дочь своего спасителя.

С теплом улыбнувшись на такие слова, я мягко отметила:

– Да, его величество, можно сказать, заменил мне отца.

– Поэтому, – хитро протянул барон Расб, – взамен на нужные вам бумаги, поддержите мои корыстные намеренья. Проследите за тем, чтобы Дэмиан оставался если не другом, то хотя бы верным союзником моему сыну. – Поймав мой удивленный взгляд, старец уже откровенно, но по-доброму посмеиваясь, добавил: – Уверен, скоро земли, чьими хозяйкой стала негласная принцесса Валардиса, обретут небывалое могущество. И моей последней волей будет, чтобы мой дом всегда мог на вас рассчитывать.

Немного опешив от такого заявления, ведь мужчина передо мной никак не мог знать ни о виденьях моего отца, ни о том, что на самом деле происходит в долине. И для того, чтобы всё так пока и оставалось, я удивлённо захлопала ресницами и ответила:

– Барон Расб, вы мне льстите.

– Точно? – Хитро посмотрел на меня хозяин Медного дома. Затем с наигранной задумчивостью продолжил: – А то до меня, то и дело доходят слухи о волшебном вине, положительно сказывающемся на здоровье. О вкуснейшем мясе, после которого люди полны сил. И о шерстяных одеялах, способных согреть лучше любых других. – В этот момент он погладил плед на своих коленях, привлекая моё внимание к заметной эмблеме Туманной долины. После чего голос барона становится серьёзнее: – А ещё о том, как сам епископ рвёт и мечет, ведь в жены их главной головной боли отдали, как шепчутся по углам, скрытый талант. Молва о вашей магии распространяется. Скоро все пересуды останутся в прошлом, и каждый пожелать заполучить хоть исподнее, сделанное в землях, осененных вашей белой магией.

– Барон…, – начала я, но старец меня мягко прервал, сказав:

– Леди Лорена, зовите меня просто Кейлом. Дайте хоть ненадолго перестать чувствовать себя стариком.

– Хорошо, Кеил, – с улыбкой пошла навстречу, – тогда и вы зовите меня просто Лора. Так вот о магии…, – снова запнулась я, подбирая слова, – то не совсем моя заслуга. На самом деле раскрыть себя мне помогает именно долина. В любом другом месте от меня всё так же будет мало толка. Храму я не лгала. Сил во мне всё так же мало.

Заготовленная полуправда далась мне легко. Мы с Дэмианом, точнее по большей части именно муж, давно предусмотрели подобный вопрос. На самом деле Дэмиана порядком пугала возможность того, что кто-то пожелает похитить меня, понадеявшись на такие же блага от дара. Так что мы придумали такое вот вполне правдоподобное прикрытие. Оно буквально говорит, что за пределами дома я бесполезна. И раз так, то нет смысла тянуть ко мне загребущие руки.

Барон Расб только хмыкнул на мои слова, а затем деловито сказал:

– Что-то такое я и предполагал. Не зря же вы раскрылись лишь в столь опасном месте. И именно об этом… начнут судачить все остальные, – прозвучало неожиданное обещание, заставившее меня ещё больше зауважать этого человека. А ещё натурально воспылать желанием помочь ему. Ведь тот, кого за глаза называли огненной лисой в шкуре медного льва, действительно мог всё устроить. Его связям позавидует даже король. Так что, то были не пустые слова.

Потому от всего сердца улыбнувшись, я тихо сказала:

– Благодарю вас. А теперь, если позволите, мне бы хотелось сделать вас своим должником.

– О чём речь? – заинтересованно уточнил барон, ничуть не удивившись такому продолжению разговора.

– Ваш недуг, – кратко и по делу сказала я. – Уверена, его можно вылечить. Но для этого вам придётся на какое-то время перебраться в наше поместье.

Выслушав меня с завидным хладнокровием, барон Расб тяжело выдохнул (едва я заговорила он, оказывается, задержал дыхание) и уточнил:

– Так это всё-таки чёрная магия?

– Она самая, – уверенно подтвердила, давая пожилому мужчине крохотную надежду прожить хоть немного дольше.

– Тогда почему жрецы умолчали? – Зелёные глаза барона стали колкими, будто их острые грани забыли отшлифовать.

– Либо из злого умысла, – предположила я, – либо… они просто ничего не увидели. В силу моих новых способностей, я теперь вижу чуть больше других. И то, что оплетает ваше тело, похоже на очень сложное проклятье….

Едва прозвучали эти слова, как позади меня раздался грохот, а затем в поле зрения появился наследник барона. Мужчина выглядел ошалевшим, когда ворвался в наш разговор, спросив:

– Вы сможете его снять?

– Опять подслушивал, – проворчал барон Расб на сына, но тот даже не обратил на него внимания, жадно вглядываясь мне в глаза в ожидании ответа.

Так что пришлось спешно произносить:

– Скорее всего. Но тут может понадобиться помощь как наших крайне опытных травников, так и самого Дэмиана. Порой против чёрной магии может выступить лишь чёрная магия. В таком случае мои силы способны лишь замедлить процесс и облегчить состояние. – После чего я снова перевела взгляд на барона и спросила: – Попробуем?

– Да, прямо сейчас! – вместо отца ответил куда более эмоциональный лорд Мехас, пока сам барон Расб грозно, но устало смотрел на своего наследника.

Старательно сдерживая улыбку от вида такой любви сына к отцу, я спрятала слегка дрожащие руки и, придав себе как можно более уверенный вид, встала, чтобы приблизиться к пациенту.

Зачем нервировать того раньше времени. Одна только весть о том, что подобную злобу в виде проклятья может передать только кровный родственник, уже повод для переживаний. А об этом рано или