Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

— Боги великие. Что это там такое?

Хелспира обернулась в тот же миг. Пока она сканировала горизонт, пытаясь разглядеть то, на что пытался направить её внимание Сикрас, её уши отозвались болью от его гортанного вскрика. Теперь она поняла, почему он отвлёк её. Милосердие. Дрожь пробежала по её телу, когда она снова повернулась к нему, ожидая увидеть кинжал там, где ему быть не положено, но нет. Кинжал лежал на земле, а Сикрас был мёртв.

Должен был пройти час. Смерть забрала свою добычу.

Хелспира терпеливо держала его за руку, считая секунды, пока человек, которого она боготворила, не выполз из Энноса в новом, нетронутом теле. Если в мире существовали хоть сколько-нибудь сострадательные боги, это был последний раз, когда она видела смерть Сикраса «Кошачьего Глаза» Никабода.

Сикрас

Сикрас заметил фигуру Смерти в развевающихся одеждах, с косой в руках. Жгучее желание немедленно вернуться в мир смертных опаляло его изнутри, но ноги словно приросли к земле Энноса. Он не мог уйти прямо сейчас. Не узнав правды.

— Она…?

Смерть обернулась на звук его бестелесного голоса, окутанная непривычной аурой жалости.

— Богиня Тиагон уже забрала душу Имри. — Пауза. — Мне жаль, мистер Никабод. Я знаю, вы хотели попрощаться.

— Нет, всё… — Как его сердце могло так немилосердно сжиматься, если сердце, которое было у него в Энносе, — лишь иллюзия? Сикрас хотел сказать Имри так много. Пожалуй, так даже лучше. — Всё в порядке. Она свободна. Она со своей богиней. Это единственное, что имеет значение. Имри и я с самого начала знали, что нам не суждено быть вместе вечно.

Вечное счастье никогда не было обещано. Особенно когда безбожные еретики влюбляются в истово верующих.

— Если это принесёт вам утешение, — произнесла Смерть, — её сущность снова здесь, в моём саду, она снова дома. Возможно, вы могли бы попрощаться с этой частью её души.

— Да. — Сикрас начал кивать и не мог остановиться, пока не прочистил горло. — Да. Я, э-э… я вернусь, чтобы сделать это. У меня осталось всего несколько жизней, а часы всё тикают, так что… Мне пора идти, чтобы воскресить Бенджамина.

Снова пауза.

— Ещё увидимся, мистер Никабод.

Что-то в этих словах встревожило его, но он не стал развивать тему и просто моргнул, возвращаясь в мир смертных. Сикрас стиснул зубы, когда магия Кошачьего Глаза разлилась по телу, от торса до кончиков пальцев, сращивая сломанные кости и затягивая рваные раны.

Минус одна жизнь. Осталось три.

Голос Хелспиры коснулся его ушей — слаще любого церковного хора, первое, что он услышал, не считая собственного тяжёлого дыхания.

— Сикрас?

Её черты лица чётко проступили перед глазами. Сикрас попытался развеять её беспокойство улыбкой.

— Говорил же, что вернусь.

Вздох облегчения вырвался у неё, и она обвила его руками.

— Мне плевать, сколько ещё раз ты сможешь выползти из могилы, — пробормотала она ему в шею. — Я больше никогда не хочу видеть, как ты умираешь.

Давление её тела было эйфорическим. Сикрас вдохнул её аромат — костёр, железо и пот, прежде чем медленно отстраниться. Он заправил прядь волос за её остроконечное ухо. Кровь и кости, даже с ног до головы покрытая красным, она была настоящим видением.

— У меня возникло сильное желание поцеловать тебя, но у тебя тут немного… — он обвёл рукой её тело, с головы до ног залитое кровью Итусы, — …повсюду.

Краснота на её щеках стала глубже. На мгновение показалось, что она утонула в его взгляде, пока до неё наконец не дошло осознание.

— Бен! — Она поползла по заснеженной земле, чтобы забрать плащ, оставляя за собой багровый след, а затем вернулась к Сикрасу. — Надеюсь, он весь здесь.

Было странно видеть, как человек, который когда-то был выше шести футов ростом, может поместиться в плащ, ставший мешком, когда его кости превращаются в груду. Беглый осмотр скелета подтвердил, что большинство, если не все, его части на месте. Теперь Сикрасу оставалось только надеяться, что Смерть сдержит своё слово. Он нашёл нить жизни среди груды костей, зажал её между пальцами, закрыл глаза и, благодаря новым, свежим пальцам, дарованным Кошачьим Глазом, призвал душу Бенджамина из Энноса.

Голубое свечение нити Бенджамина вспыхнуло достаточно ярко, чтобы отразиться в его глазницах, когда Сикрас поместил обмотанный нитью камень между рёбрами Бенджамина. Под воздействием заклинания разбросанные кости начали собираться, суставы соединяться, и в них вернулось движение, в то время как Сикрас чувствовал, как его собственная жизненная сила покидает его, поддерживая магию. Он качнулся вперёд, пряди волос, падавшие на лоб, меняли оттенок с тёмного на призрачно-серый. Мышечная масса таяла, усталость и боль возвращались, и единственным, что облегчало страдания, было видеть, как кости Бенджамина оживают и внезапно крепко хватают Сикраса за плечи.

— Я видел её! Имри! — Бенджамин сжал руки сильнее, его голос был полон восторга. — Сикрас, Имри была в Энносе, и сущность, и душа, она была там целиком. Я… я снова смог увидеть свою сестру. Ну, видеть без видения, как бы там всё в Энносе ни было устроено. Ты понимаешь, о чём я. Но она была там. Я чувствовал её. Сказал ей, что люблю её, и она была счастлива, и… и потом пришла богиня Тиагон. Она пришла и забрала её в рай богов-близнецов. И Дионус тоже был там, но Смерть…

По мере того как восторг в голосе Бенджамина угасал, Сикрас боролся с нахлынувшей тошнотой. Огромная нагрузка, необходимая для привязки души Бенджамина к костям, вновь истощила его, и мир вокруг закружился, превращаясь в смазанное пятно из ландшафта и фигур. Превозмогая дискомфорт, он проглотил подступившую к горлу желчь и ухмыльнулся:

— Оказалось, душа Имри тоже была здесь в ловушке. Но теперь она свободна. Она наконец-то сможет обрести покой рядом с Тиагон.

Бенджамин отпустил плечи Сикраса.

— Её душа всё это время была заперта? Мечом Дионуса? Я просто рад, что теперь с ней всё в порядке. Если кто и заслужил вечный покой, так это Имри. А Ниллмас в безопасности?

— Вессик мёртв, если ты об этом. Я расскажу тебе все грязные подробности, когда мир перестанет вращаться.

— Значит, всё кончено. Вот и всё. Ты сделал это. — В тоне Бенджамина появилось что-то пугающее, он задумчиво уставился вдаль. — Ты сделал это. Больше ничего не осталось.

Сикрас кивнул. Как бы приятно ни было наслаждаться простыми вещами — вроде нормального кровообращения и мышц, которые не пожирает