Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

Хелспира обняла Бенджамина, выражая радость от его возвращения, но её слова доносились до Сикраса словно эхо, где-то на краю сознания. Он глубоко вдохнул и медленно, задумчиво выдохнул.

Внезапный знакомый холод смыл краткий миг передышки. Каким-то образом он знал, что она придёт.

— Прошу прощения, вы не могли бы оставить меня на минуту? — Сикрас бросил последний взгляд на своих спутников, поднялся, поправил воротник и сократил расстояние между собой и Смертью.

Она наблюдала за ним молча, её рваные одежды и длинные локоны оставались неподвижными, несмотря на ветер.

— Как бы мне ни нравилось ваше общество, вам не нужно навещать меня так часто. Вессик… — Сикрас запнулся, уколотый чувством вины за судьбу своего дорогого друга, — …больше не угроза. Душа Имри наконец может отдохнуть. Итуса, может, и сбежала с теми душами, но после того, что с ней сделала Хелспира, я сомневаюсь, что она вернётся — если только не получила серьёзную черепно-мозговую травму вдобавок к потере всех тех частей тела. Всё кончено.

Из-под невероятно чёрных теней капюшона донёсся тихий голос Смерти:

— Думаю, мы оба знаем, что это не так.

Сикрас ощетинился:

— Уговор есть уговор. Я сделал всё, что должен был, всё, на что согласился.

— Да, — ответила Смерть. — Ты сделал.

— Это должна быть победа, — сказал он, сжимая кулаки, и его голос дрогнул.

Костлявые пальцы крепче сжались на древке её косы.

— Разве это похоже на победу?

Этот вопрос резанул глубже любого клинка. Сикрас зажмурился, и язвительное жжение непролитых слёз обожгло веки. Если бы он сжал челюсти ещё сильнее, зубы бы начали крошиться. Но вместо того, чтобы сбежать в привычное утешение онемения, он снова услышал боль в голосе Бенджамина — в тот момент, когда тот осознал, что не может последовать за Имри в загробный мир богов-близнецов. Когда понял, что они преуспели. Когда осознал, что обречён прожить ещё один день.

— Сикрас?

Тяжесть руки Хелспиры на его плече заставила его вздрогнуть. Выпрямив спину и насильно широко распахнув глаза, чтобы удержать слёзы, Сикрас нацепил свою привычную улыбку и повернулся к ней.

На её нахмуренных бровях читалась тревога.

— Ты в порядке?

Он поднёс её руку к губам и нежно поцеловал тыльную сторону.

— Почти.

Отпустив её руку, Сикрас откашлялся и шагнул мимо неё, остановившись лишь в нескольких футах от Бенджамина. Он украдкой взглянул через плечо, чтобы проверить, осталась ли там Смерть, но она исчезла.

Бенджамин склонил голову набок.

— Я чувствую, как ты на меня смотришь. Ты в недоумении, как человек может так хорошо выглядеть спустя четыре года после смерти, или у меня что-то застряло в зубах?

Уперев руки в бока, Сикрас перекатился с пяток на носки, глядя куда угодно, но только не в лицо Бенджамина.

— На самом деле, и то, и другое.

— Правда? — Бенджамин поскрёб зубы, пока не подцепил пальцами крошечное красное волоконце. — Гм. Похоже на ворс от шарфа Красных Стражей.

Вдалеке в деревьях залилась трелью птица, великодушно заполняя собой затянувшуюся паузу.

— Бенджамин?

— Да?

— Ты устал?

— Ты же знаешь, я не устаю. И даже если бы это было так, до Вайнпула не так уж далеко.

Сикрас наконец встретился с ним взглядом.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не устал.

— О… — тон Бенджамина наполнился пониманием. — Мы ведь не о ходьбе говорим, верно?

— Скажи мне, что ты в порядке, и мы забудем, что этот разговор вообще был.

Ветер зашумел в высокой траве, которую не успел пригнуть снег. Бенджамин молча смотрел под ноги, пока не поднял свои пустые глазницы вверх.

— Я устал, Сикрас.

Непроизвольный смешок растаял на ветру. Сикрас кивнул, упираясь руками в бока.

— Что ж, я не знаю никаких хороших сказок на ночь, но, по крайней мере, позволь мне уложить тебя.

— Ты… ты серьёзно?

— Более чем. И я глубоко, отчаянно сожалею, что мне понадобилось так много времени.

Бенджамин поднял руки, словно снимая с друга всякую вину.

— Пожалуйста, никаких извинений. Ты мой друг. Я бы сделал для тебя всё что угодно.

— Я знаю, — прошептал Сикрас, чувствуя, как сжимается горло. — Пришло время мне вернуть долг.

Хруст снега возвестил о том, что подошла Хелспира. Она встала рядом с Сикрасом, но промолчала.

Проглотив боль, Сикрас широко улыбнулся.

— Если я правильно помню, я выиграл последнюю партию в «Рэк энд Руин». Если ты уйдёшь сейчас, я останусь действующим чемпионом навеки, так что… это выигрыш для нас обоих, правда.

Костлявые пальцы сжали предплечье Сикраса.

— Ты будешь в порядке?

— Клянусь, чем угодно. Теперь эта фраза действительно что-то значит, раз я просадил свои жизни, как игрок на скачках в Ца'накае.

Бенджамин подался вперёд, словно изучая каждый дюйм лица Сикраса.

— Ты уверен, что будешь в порядке? Я никогда не могу понять, когда ты лжёшь.

— Ещё как можешь, — Сикрас похлопал его по руке. — Но позволь мне сделать это для тебя.

Бенджамин медленно кивнул и повернул голову к Хелспире.

— Позаботься о моём парне, хорошо?

Она смахнула слезу и улыбнулась.

— Всегда.

Сердце колотилось, голова кружилась, но Сикрас заставил себя оставаться собранным и невозмутимым.

— Есть хоть какой-то шанс, что ты отрёкся от Дионуса за последние пять секунд и готов подождать меня там, где оказываются все безбожные еретики после смерти?

Эхо смеха зазвенело в челюсти Бенджамина.

— Ты бы никогда не захотел, чтобы я оставил Имри в одиночестве в раю богов-близнецов.

Сикрас усмехнулся.

— Нет. Не захотел бы. Когда увидишь её…

— Я передам ей «привет». И, Сикрас? Я люблю тебя.

Сикрас прикусил внутреннюю сторону щеки, пока не почувствовал вкус крови. Боясь, что может отступить, если не сделает это прямо сейчас, он сложил пальцы в нужные жесты, прошептал соответствующие слова и начал сбрасывать слой за слоем защитные заклинания, словно шелуху с луковицы.

— Я тоже люблю тебя.

Бросив на Бенджамина последний взгляд, он взмахнул рукой, разрывая концентрацию на заклинании, которое удерживало его душу.

Свет покинул нить. Его кости ударились о землю. Сикрас вздрогнул, когда вся мощь Кошачьего Глаза в мгновение ока вернулась к нему. Но при всей той силе, что пульсировала в его венах, он никогда не чувствовал себя более слабым, чем сейчас, глядя на неподвижный труп Бенджамина.

Когда Сикрас убедился, что Бенджамин ушёл, убедился, что шанса на воскрешение больше нет, он подогнул колени и рухнул в холодный снег.

Давление рук Хелспиры на его шее ощутилось лишь спустя мгновение — она обошла его и опустилась на колени прямо перед ним.