Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

— Dimittis, — прошептал он, вытягивая руку по завершении заклинания. — Отдай его.

Рука Итусы тряслась, когда она боролась с навязанным магией подчинением. Её локоть резко дёрнулся, ладонь сомкнулась на флаконе. Она закричала, когда её собственное тело, подвластное чужой воле, сорвало цепочку с шеи и, дрожа, протянуло сосуд Сикрасу.

— Я поглощу их, — прошипела она, скалясь. — Имри и Вессика.

— Не поглотишь, — сказал он с пугающим спокойствием. — Только дурак съест свой единственный козырь.

Он был почти у цели. Его пальцы почти коснулись флакона, когда она призвала души прямо из сосуда. Мерцающие, извивающиеся огоньки протиснулись сквозь невозможную печать пробки, змеями обвились вокруг её пальцев, рук и впитались в кожу. С обновлённой энергией она рванулась, сопротивляясь чарам, и этого хватило, чтобы отбросить сосуд подальше от его руки.

Сикрас сразу понял, что это отчаянная попытка вырвать победу в последнюю секунду. И то, что она швырнула сосуд, было не просто паническим жестом — это была ловушка, отвлекающий маневр, призванный разорвать его концентрацию.

Сработало идеально.

Неважно. У него не было времени на сожаления. Не тогда, когда это был едва ли не единственный шанс спасти Имри и Вессика.

Шепоток заклинания остановил флакон в воздухе.

— Claudicare.

Резкий взмах рукой, и сосуд влетел прямо в его открытую ладонь.

Ещё одно заклятие — и Сикраса накрыл купольный щит, как раз в тот миг, когда Итуса врезалась в него всей своей массой. Она рычала, вгрызаясь когтями в полупрозрачную преграду изо всех сил.

Сикрас задумчиво хмыкнул, осматривая сосуд. Магический замок. Он чувствовал его. Опустившись на колени, он поставил флакон на снег, освобождая руки для жестов, которые должны были взломать его.

— Opertae.

Громкий щелчок эхом отозвался внутри купола. Легко. Больше ничто не связывало их; Сикрас вытащил пробку и приготовился увидеть, как души покинут свою темницу.

Они не сдвинулись с места.

— Давай же, — пробормотал он и вздрогнул: структура его купола пошла рябью под яростными ударами Итусы. Он не продержится долго. Закрыв глаза, он коснулся разумом содержимого сосуда. И тут же понял, почему души не покидают клетку.

Арканные замки. Магические замки на каждой. Одной. Из них. Ему придётся освобождать их по отдельности. И единственная проблема заключалась в том, что разъярённое полубожество прямо сейчас разносило в щепки фундамент его защитного барьера.

Он почувствовал, как купол слабеет, и выругался. Он успеет спасти одну. Может быть. И то это был риск. Сосредоточив всю ментальную энергию на сосуде, он принялся искать её — Имри. В этот момент тысячи отчаянных рук вцепились в его метафорическую тунику, в его кожу, в его руки и ноги. Бесчисленные голоса и вопли загрохотали в черепе. Он отшвырнул их в сторону — бедняги, конечно, но сейчас не до них — и нащупал среди этой толпы душу Имри.

Вот она. Он узнал бы это сладкое тепло из тысячи. Он позвал её и, используя мощь Кошачьего Глаза, разорвал её арканный замок, отделяя её душу от извивающейся, стонущей массы остальных.

Вспышка вины пронзила его, словно удар кинжалом. Сикрас рисковал потерять её снова, если потратит хоть миллисекунду на поиск души Вессика в этой толпе.

Времени просто не было.

Когда нежное тепло души Имри заполнило его ладонь, Сикрас в одно мгновение перенёсся разумом и духом в Эннос.

Серо-голубая пелена ландшафта Энноса возникла мгновенно, и перед ним предстала Смерть, протянув руку в ожидании.

Забавно. Физическое тело Сикраса оставалось в смертном плане Сиафары, но его ладонь всё равно ощутила холод, когда душа Имри покинула её, чтобы перейти в ожидающие объятия Смерти.

Каждая частичка его существа жаждала сказать что-то, произнести любую из тех речей, которые он репетировал последние четыре года. Всё то, что он хотел ей сказать и никогда не успевал. Все извинения, которые был должен. Но времени не хватило даже на прощание.

Смерть прижала душу к груди.

— Она в безопасности. Ты должен вернуться. Скорее.

Напряжение в голосе Смерти выдавало беспокойство. Призрачная ухмылка тронула губы Сикраса.

— Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты переживаешь за… — Смерть схватила его за лицо и оттолкнула назад; его разум и душа вернулись в физическое тело. — …меня.

Чёрт. Во рту был привкус крови. В руках больше не было сосуда для душ. Рябь защитного купола исчезла. А чья-то рука буквально вонзилась ему в позвоночник.

Из-за спины подалась вперёд Итуса; её горячее дыхание обожгло ухо, когда она прошептала:

— Не волнуйся. Я обошла все внутренние органы, так что ты будешь просто мучиться от боли, а не умрёшь. Мне нужно, чтобы ты крепко держался за те немногие жизни, что у тебя остались.

Он охнул, когда она вырвала когти из его плоти. Агония сковывала движения, когда он попытался развернуться, чтобы наложить заклятие, но она схватила его за запястье одной рукой и сломала палец другой.

Доставить ей удовольствие своим криком не входило в планы Сикраса, но мучительный стон всё же прорвался сквозь стиснутые зубы, когда он рухнул на колени.

Итуса ухмыльнулась, схватила следующий палец и выгнула его назад, пока тот не хрустнул.

— Пройдёт много времени, прежде чем эти кости срастутся и ты сможешь колдовать снова, — промурлыкала она, склонившись к его лицу. — Тебе повезло. У тебя будет куча времени, чтобы обдумать моё предложение. А пока… — она насмешливо коснулась когтем его носа, — ты будешь моей маленькой игрушкой.

Тело Сикраса содрогнулось от боли. Сломанные кости, колотые раны — он не знал, что болит сильнее. Но если он умрёт, Кошачий Глаз исцелит его. Он мог переждать, пока не пролетит один из его часов. Должно быть, он уже близился к концу. Или…

Взгляд Сикраса упал на кинжал в сапоге. Он мог бы последовать примеру своего старого друга Вессика. Всё, что нужно было сделать — это…

Он выхватил кинжал, но слишком медленно, чтобы успеть перерезать себе горло. Итуса перехватила его руку и осуждающе цокнула языком.

— Непослушный человечек. За это ты получаешь ещё один сломанный палец. — Она вырвала кинжал из его руки, отбросила его в снег и вывернула безымянный палец назад.

Несмотря на все усилия, Сикрас закричал.

— Я чувствую пустоту в своём сосуде. — Итуса закрутила цепочку в воздухе. — Ты добрался до души своей маленькой клирички, не так ли? Жаль. Но я всё ещё чувствую, как внутри гремит Вессик. Жизнь этого бедняги была такой тяжёлой. Не думаешь, что он заслужил вечный покой?

Тяжело дыша и хрипя, Сикрас