Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

Лирка пока не понимала, кто перед ними, но слабым белый дух точно не выглядел. Ирреса же заявление рыжей и вовсе раздраконило.

— Слабых⁈ Кто тут слабый? Он⁈ Да ты хоть понимаешь, какую змею под своими сиськами пригрела⁈

Вилена только крепче прижала к упомянутому шевелящиеся волосы и презрительно скривила губы.

— Ссадашилий — дух цветка! — надменно заявила она. — Нежный и ранимый цветочный дух. Разумеется, я понимаю, кто он. Я же сама его выкопала! — и гордо вскинула подбородок.

— Цветка? Цветка⁈ — возмущение Ирреса было столь велико, что он позабыл об ушах и опять попытался шагнуть вперёд, но боль быстро напомнила ему о благоразумии. — Отпусти, дура… Неужто Карающий духов за несправедливость опустился до лжи? Как грязно меняется мир, — и поганенько, желая задеть давнего знакомого, захихикал.

— За ложь он и сейчас карает, так что осторожнее с оскорблениями, — с угрозой протянула Вилена. — Но в остальное время он совершенно беззащитен. И раз вы давно его знаете — а вы явно знаете давненько, — то должны об этом помнить!

— Беззащитен?!! — пришёл в неистовство Иррес, и Лирке пришлось выбирать: или его уши, или незнакомцы.

Иррес всё же ей дороже.

Выпущенный подселенец прыгнул на давнего врага, но тот вдруг ожил. Склонился, обхватил пискнувшую Вилену за талию и исчез. А Иррес приземлился на пустое место и, яростно взвыв, заметался, высматривая и вынюхивая ускользнувшего противника.

— Если вы его сейчас не уймёте, — хранитель оторвал взгляд от сминаемых хвостом ссадишеев и взбешённо уставился на Лирку, — уйму я! На веки вечные!

— Иррес, хватит! — женщина поспешила к не обращающему на неё внимание духу и поймала мечущийся хвост.

Цветы тут же распрямились и таки злорадно зашевелили лепестками.

— Что происходит? — не дождавшись ответа, Лирка впечатала кулак в рёбра зверя — не больно, но весьма ощутимо. И тот, круто развернувшись, зарычал на неё. — Что с тобой? — не устрашилась Лирка. — Чего так взбеленился?

— Это он проклял мой народ! Он!

— Ах!

Поражённый возглас донёсся сверху, и все, вскинув головы, сразу увидели рыжие волосы Вилены, красным цветком проглядывающими сквозь мелкую, но густую серебристую листву дерева. Оно здорово смахивало на иву ветвями и теми самыми листьями, но ощутимо превышало по высоте: крона почти упиралась в стеклянную крышу. Белый дух на фоне серебристых кущ был почти незаметен, а вот Вилена висела у него под мышкой как экзотический фрукт.

— Даш, это тот народ, про который рассказывал твой дурной приятель Исхедиа̀р? — Вилена извернулась и с удивлением посмотрела на невозмутимого спутника. — Боги, какая… невероятная встреча!

У Лирки тоже вертелось на языке слово, которое наверняка хотела, но не сказала Вилена. Сдержав стон, она быстро припомнила самые мощные из удерживающих заклятий и самые крепкие щиты. Дружескими приветствиями здесь не обойдётся. Для Ирреса проклятие детей мира — незаживающая рана. Бесполезно просить проявить терпение и прийти в себя.

— И эта тварь здесь⁈ — ощетинился дух.

— Иррес! — всё же прикрикнула Лирка.

Если белый дух решит напасть, вряд ли они выстоят.

— О, госпожа, не стоит, — неожиданно миролюбиво отозвалась Вилена. — Мне эта кучерявая дрянь тоже не нравится.

Получив поддержку со стороны спутницы врага, Иррес замер. Всё тело сотрясала дрожь, когти то входили в землю, то опять втягивались в лапы, хвост подрагивал в объятиях Лирки. Но, кажется, дух начинал приходить в себя. Взглянул на бледную от переживаний Лирку, на красного от ярости хранителя и скривился. Потом косо, приподнимая серые губы в оскале, посмотрел наверх, встретился взглядом с белым духом. Повисла напряжённая тишина.

Бойкая Вилена сообразила, что чаша весов накренилась в сторону худого мира, и поспешила наклонить её ещё ниже.

— Я так понимаю, ваш друг и Даш когда-то сражались по разные стороны, — девушка с сочувствием посмотрела на Лирку. Висячее положение садовницу ничуть не смущало.

— Н-да, — Лирка нахмурилась и ослабила хватку на хвосте, заменив на нежные поглаживания. — Господин, — она обратилась к хранителю, — мы приносим извинения. Понимаю, у вас наверняка много вопросов…

— … которые я задам господину Аризею, — недовольно прервал её тот. — Я не впервые сталкиваюсь с духами, госпожа, — удивил он не только Лирку, но и Вилену. — В молодости я тоже любил путешествовать и встречал во Многоимённых землях самые разные диковинки. Но я не потерплю разрушений на своей территории даже от бессмертных! Госпожа Вилена, — хранитель задрал голову, — надеюсь, вы хорошо контролируете своего спутника?

— Да он совершенно безобиден! — яро заверила его девушка, хватаясь за возможность выйти из положения с наименьшими потерями. — Даш просто слабый дух цветка. Того самого ссадишея! — она ткнула пальчиком в воспрявшую клумбу.

— Слабым духом цветка, — ядовито протянул Иррес, — его сделал я. Точнее, — он увидел, как недовольно зашевелились волосы Ссадашилия, почуяв ложь, и решил всё же не забирать себе всю славу, — я придумал эту форму и вместе с союзниками заточил эту тварь в неё.

Лирка испуганно посмотрела на белого духа. Иррес рассказывал ей эту историю, но продолжения он и сам не знал. Безумие отбило у него интерес к старым врагам, и он долгие тысячелетия вспоминал их, только когда немного приходил в себя и оплакивал участь детей мира.

— Он не обидчивый, — правильно истолковала её взгляд Вилена. — Хотя я бы, — она недовольно посмотрела на Ирреса, — озверела, просидев в заключении тысячи лет.

И Иррес совсем остыл. Неприязненно кривясь, он развернулся к Лирке и уткнулся башкой ей в плечо, молчаливо взывая к жалости. Та тут же начала истово наглаживать его по ушам.

— Всё такой же бесчувственный, — он одним глазом посмотрел на застывшего под крышей Ссадашилия. — Даже злиться на него бесполезно. Как был куском снега, так им и остался. Не-на-ви-жу! И тебя, и Исхедиара, и Истаридана, и всех вам подобных.

Глядя на белого духа, Лирка не могла отделаться от ощущения, что тот всего лишь большая кукла. Разве может пусть и бессмертный, но всё же живой быть таким безучастным? На него напали, обвинили, заявили, что ненавидят его, а он и в лице не изменился. Даже не пошевелился лишний раз. Только смотрел на Ирреса пристально и, как казалось Лирке, ни разу не моргнув.

Вдруг губы его пришли в движение.

— Ты чувствуешь? — несмотря на безэмоциональное выражение лица, в голосе духа слышался интерес.

— Ах, ты… — вскинулся уязвлённый Иррес, но Вилена поспешила его успокоить:

— Он не издевается! Он просто спрашивает! Даш, ты можешь хоть немножко лицом шевелить, когда вопросы задаёшь? — напустилась она на духа. — Тебя неправильно понимают.

— Я всегда чувствовал! — яростно ответил Иррес. Лирка обняла его за шею. — И мне было больно!

— Я знаю, что