Тьма времени - Сара Сэмюэлс

Один из воинов кайова подкрался сзади и схватил меня за плечо.

Я с размаху ударила его локтем в лицо, а затем нанесла круговой удар ногой в живот.

Он пошатнулся, но быстро восстановил равновесие. Его лицо исказилось от ярости, и он бросился прямо на меня.

Я без малейших колебаний выстрелила ему в лицо, снеся с него эту отвратительную ухмылку. Осталось восемь патронов. И мне было плевать, если придётся израсходовать их все.

Гром продолжал раскалывать небо, но теперь раскаты доносились уже издалека, а молнии вспыхивали с задержкой в несколько секунд. Однако дождь и не думал стихать, безжалостно барабаня по земле, типи и бесчисленным телам тех, кто уже пал или ещё умирал.

Ярость битвы захлестнула меня. Я уже видела такую же неистовую ярость в Романе, когда он по ночам возвращался в палатку после очередной кровавой бойни, устроенной по приказу императора.

С боевым криком я бросилась к всаднику, который только что раскроил женщине голову томагавком. Смахнув дождевую воду с глаз, я прицелилась и выстрелила ему в живот.

Его конь встал на дыбы, а затем рухнул назад прямо на чьё-то типи, раздавив и его, и воина, сидевшего в седле. Когда животное наконец вскочило на ноги, оно в панике умчалось прочь, оставив искалеченного кайова кричать от боли в грязи.

Стоит ли тратить на него ещё один патрон? Я нависла над ним, держа пистолет, направленный ему в лоб.

Он рыдал, корчился и что-то выкрикивал на своём языке. Его руки и ноги были вывернуты под неестественными углами.

Я посмотрела на кровь, мощным потоком хлеставшую из его живота. Нет. Не стоит тратить на него патрон. Через несколько секунд он всё равно умрёт.

Из лагеря больше не доносилось криков женщин. Воины кайова бегали между типи, срывали пологи и искали тех, кого ещё можно было убить.

Эмили… надеюсь, тебе удалось спастись.

Если я найду её бездыханное тело, это убьёт меня.

Я бросилась вслед за одним из воинов, который нырнул в типи. Внутри я увидела, как он стягивает штаны, собираясь надругаться над женщиной, в то время как её дети, прижавшись друг к другу, жались у стены.

Я разнесла ему голову выстрелом.

Дети закричали.

Я повернулась к дрожащей женщине.

— Хватай детей и беги! Бегите как можно дальше!

Она что-то крикнула детям на языке сиу, схватила двоих за руки, и они все бросились наружу. Если им суждено выжить, они уже никогда не смогут забыть тот ужас, свидетелями которого только что стали.

Я пнула убитого мною воина.

— Это тебе за то, что хотел изнасиловать женщину.

Я ударила его ещё несколько раз.

— А это — за то, что собирался сделать это на глазах у её детей!

Меня переполняли горе и ярость.

Когда я вышла из типи, вокруг слышался лишь барабанящий дождь да редкие всхлипы и рыдания. Я медленно повернулась вокруг своей оси, высматривая оставшихся воинов или тех, кто ещё нуждался в помощи.

Где-то вдали застучали копыта — кайова отступали. Они сделали своё страшное дело, оставив после себя почти полностью уничтоженное племя.

Внутри у меня всё онемело. Я была потрясена ужасами этого дня.

Я без сил рухнула на землю.

Перед глазами вновь и вновь всплывали картины, которые невозможно было забыть и слишком страшно было вспоминать. Закрыв лицо руками, я разрыдалась. Потом убрала пистолет обратно в кобуру на бедре и с трудом поднялась на ноги, ощущая себя так, словно прожила тысячу лет.

— Пожалуйста… Господь… Вакан-Танка… кто бы меня ни слышал… пожалуйста, пусть с Романом всё будет хорошо.

Мне ответил леденящий душу голос, будто вытянувший воздух из моих лёгких.

— Только если я сам этого захочу.

Я резко обернулась.

Передо мной стоял Бальтазар.

Страх мгновенно сковал всё моё тело. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о его подземелье, кишащем тараканами. А следом возник куда более мучительный образ — изломанное тело Романа.

Меня затрясло.

В глазах Бальтазара вспыхнуло торжество, а по его лицу расползлась зловещая улыбка.

— Вот так-то, моя сладкая. Я вернулся закончить то, что начал.

У меня задрожали руки, колени предательски подкосились. Все силы разом покинули меня.

Вот и настал момент, когда Бальтазар наконец убьёт меня.

Я предприняла слабую, почти бессмысленную попытку схватить его, но он лишь расхохотался.

— Ты жалкая. Ты ведь и сама это понимаешь?

Да.

Понимала.

Но ничего не ответила.

— Если думаешь, что сумеешь уничтожить меня, подумай ещё раз.

Его широкая ладонь сомкнулась на моей шее и сдавила её.

— Как ты посмела решить, что можешь хоть что-то мне сделать после того, как предала меня? У нас была сделка, и вы с Александром её нарушили. Как он выбрался? Это ты всё подстроила? Как ты узнала, где его искать?

Я едва могла дышать — его пальцы сдавили мне горло, перекрывая дыхание. Я вцепилась в его руку, судорожно пытаясь разжать её, и отчаянно хватала ртом воздух.

— Мне надоело, блядь, с тобой возиться, Оливия, ты жалкая маленькая сука. Ты посмела бросить мне вызов. А мои враги никогда не доживают до следующего рассвета. — Он с силой тряхнул меня за горло, и перед глазами вспыхнул целый фейерверк разноцветных пятен.

Вот и всё. Здесь мне суждено умереть. О, Роман… у нас ведь никогда не было ни единого шанса против такого зла, правда?

Бальтазар швырнул меня на землю, словно тряпичную куклу.

Прежде чем я успела подняться на ноги, он сел на меня сверху, прижав мои руки над головой.

— Трахнуть тебя или убить, хмм? Или сначала трахнуть тебя, а потом убить?

Я заёрзала, ударив его коленом в спину.

Бальтазар рассмеялся.

— О, как ты меня забавляешь, Оливия. Не волнуйся, я ещё не готов тебя убить — с тобой слишком весело.

Он отпустил мои руки и схватил меня за челюсть.

Я вырывалась и попыталась укусить его, но его сила была слишком велика.

Он наклонился так низко, что между нашими лицами оставались считаные сантиметры. Затем тихим, зловещим голосом прошептал:

— Я сломаю тебя, Оливия. Медленно. По кусочкам. После того как ты испытаешь на себе весь мой гнев, ты сама будешь умолять меня убить тебя. Боль, разбитое сердце и само твоё существование станут для тебя невыносимыми. Запомни мои слова.

О господи… Что он собирается сделать?

Я с размаху врезала основанием ладони ему по носу, надеясь сломать ему кости и размозжить голову.

Он разразился оглушительным смехом, пока из его носа хлестала кровь.