Тьма времени - Сара Сэмюэлс

— Нет! — закричала я, обхватив руками свой округлившийся живот. Я должна была уберечь своего ребёнка. Защитить его.

Бальтазар исчез, растворившись у меня на глазах, а я рухнула на землю.

Вот и всё. Это мой последний миг на земле. Глухие, надрывные рыдания вырывались из моей груди, пока я, скорчившись, прикрывала руками живот.

— Оливия! Оливия! Где ты? — закричала Эмили.

Я не ответила. Лишь продолжала рыдать.

Она подбежала ко мне и опустилась рядом на колени. Перевернув меня на спину, она увидела верхнюю часть моего живота, отмеченную порезом от демонического клинка, и её глаза наполнились слезами. Неглубокая рана уже затянулась, но жжение никуда не исчезло.

— О боже, — всхлипнула она. — Кто это с тобой сделал? Кайова?

— Нет! — закричала я. — Это Бальтазар!

— Ты… ты истекаешь кровью! — Эмили указала на кровь, тонкой струйкой стекавшую по внутренней стороне моих бёдер.

Она обняла меня, крепко прижимая к себе под проливным дождём.

— О господи! — вскрикнула я. Единственное, что заставляло меня держаться, — это желание спасти моего ребёнка.

РОМАН

Глава 33

Рассвет с трудом пробивался сквозь тёмные тучи, когда около сотни лучших воинов сиу, Марселиус и я отправились навстречу кайова. Настроение у всех было приподнятым. Казалось, этот день принесёт нам удачу.

— Кайова, наверное, тоже устали от этой бесконечной вражды, — сказал Земной Медведь, ехавший верхом рядом с нами. — Мир будет желанен и для них.

Мы продолжали путь, когда дух Громовой Птицы прогрохотал по небу. Молния распорола небосвод, вынудив нас остановиться. Ни один воин не хотел погибнуть от удара молнии, пересекая верхом равнины. Эта зловещая непогода, которую считали «знамением силы», пронзила меня дурным предчувствием.

— Мне это не нравится, — сказал я Марселиусу, ехавшему рядом со мной. — У меня плохое предчувствие.

— У меня тоже, — ответил Марселиус.

Дождь безжалостно хлестал нас, и я поймал себя на мысли, что не отказался бы от какого-нибудь головного убора. Все мы были одеты в штаны и рубахи из оленьей кожи. Я привык сражаться в полном доспехе. Такая одежда давала свободу движений, но одновременно превращала нас в лёгкую добычу для копий, стрел и пуль.

Впрочем, кайова были в таком же положении — сомневаюсь, что они носили какие-либо доспехи.

Чем дальше тянулся день, тем сильнее становилось моё беспокойство, хотя я не понимал почему. Буря наконец утихла, оставив нам лишь мокрые, раскисшие равнины. Волосы прилипли к голове и шее, а боевая раскраска растеклась по лицам, придавая нам жуткий, призрачный вид.

К вечеру тревога охватила не только нас, но даже наших лошадей. Мы остановились под небольшой рощей, чтобы решить, что делать дальше.

Лошади стояли настороженно, переминаясь с ноги на ногу и внимательно всматриваясь в горизонт, словно высматривая опасность.

Конь Марселиуса нервно заржал и ударил передним копытом о землю, и это мгновенно передало тревогу всему табуну.

— Помните, — сказал Серое Перо, — если они не согласятся на мир, мы нападём. Будьте стойкими. Сегодня нас много, а их мало. Если до этого дойдёт, мы без труда одолеем их.

Мой конь беспокойно переступал с ноги на ногу, мотая головой из стороны в сторону.

— Спокойно. Всё хорошо, — сказал я.

Но сам не верил в эти слова ни на секунду. Возможно, мне стоило послушать Оливию — что-то было ужасно не так.

Мы продолжили путь по промокшим равнинам, следуя за разведчиком, который обнаружил местонахождение кайова. Но когда мы галопом поднялись на холм, ожидая увидеть по другую сторону их типи, перед нами раскинулась лишь бескрайняя трава. Ни кайова, ни жилищ, ни табуна лошадей — ничего. Только примятая трава указывала на то, что они совсем недавно были здесь.

— Что теперь? — спросил я Марселиуса.

— Нужно посоветоваться с вождём.

Мы развернули коней и рысью направились к началу колонны, где рядом с Земным Медведем ехал Серое Перо.

— А-хо, вождь, — сказал Марселиус. — Похоже, кайова нас перехитрили. Возможно, они ожидали нашего появления.

Лицо вождя омрачилось тревогой.

— А может, они просто снялись с места. Они не могли уйти слишком далеко. Я уже отправил вперёд нашего лучшего разведчика, Ташунку, чтобы он всё проверил. Не тревожьтесь. Мы их найдём, — сказал он, хотя казалось, что этими словами он больше успокаивал самого себя.

Мы с Марселиусом молча кивнули, но у меня в животе всё сжалось в тяжёлый камень.

Все головы — и человеческие, и лошадиные — одновременно повернулись на грохот копыт. Подняв глаза, я увидел сотни всадников-индейцев, несущихся через холм. Их силуэты вырисовывались на фоне огромной полной луны, медленно поднимавшейся над горизонтом.

— Они объединились с другим племенем! — крикнул Марселиус. — Всем приготовиться к бою!

Я пришпорил коня и сорвался в бешеный галоп.

Несколько наших воинов подняли луки, и стрелы со смертоносными наконечниками устремились вперёд, поражая врагов в грудь. Другие метали копья.

Мы с Марселиусом вскинули выданные нам ружья, прицелились и выстрелили.

Но нас было слишком мало.

Боевые кличи кайова пронзили меня до костей, заставляя действовать. Я помчался прямо на воина с копьём и выстрелил ему в грудь.

Он рухнул, словно огромный валун, и обезумевшие лошади растоптали его копытами.

Несколько воинов сиу уже были сражены — одни безвольно свисали с сёдел, другие лежали на земле, мёртвые или умирающие.

Мы не могли пережить эту битву. Не тогда, когда нас окружили столь многочисленные индейцы, жаждущие нашей гибели.

Я натянул поводья вправо и помчался к группе кайова, которые, спешившись, забивали моих соплеменников томагавками. Из-за того, что конь мчался по неровной земле, прицелиться было трудно, но я сделал всё, что мог, и быстро выстрелил дважды, ранив или убив двоих из них.

Позади меня раздался леденящий кровь крик.

Я резко развернул коня и оказался лицом к лицу с кайова, мчавшимся прямо на меня.

Я не успел выстрелить. Он перегнулся, схватил меня, и мы оба рухнули на землю.

Я тяжело ударился о землю, воздух с шумом вырвался из моих лёгких, а ружьё выпало из рук.

Не успел я перевести дыхание, как он уже оказался сверху. В поднятой руке сверкнул нож, готовый вонзиться мне прямо в сердце. Его лицо было покрыто белыми и чёрными полосами, из-за чего он выглядел таким же жутким, как и все мы. Его искажённое ненавистью и жаждой убийства лицо было поистине чудовищным.

Я схватил его за руки, пытаясь удержать вспотевшие предплечья. Мышцы дрожали от напряжения, пока я удерживал его руку с ножом всего в нескольких сантиметрах от своей груди. Наконец мне удалось перевернуть его, оказавшись сверху. Я ударил его