Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

– Скажи мне вот что, – говорит Вария. – У тебя вообще был договор с Мор-Ивой или от начала до конца это было колдовство?

– Ты не видела моих рук? – обращаюсь к ней я.

– Колдовство способно на многое, – холодно отвечает Вария, и Араунн с ужасом вздрагивает.

– Нет, – говорю я, чувствуя, как саднит мое горло. – У меня был с ней договор, пока твоя мать не забрала его – Я жестом показываю на ожерелье анафемы, сковывающее мое горло, стараясь не прикасаться к металлу. – Я не знала, что такое возможно.

– Правда? – спрашивает Вария с любопытством. – А ты не думала, что, возможно, кто-то в королевской семье мог бы выражать несогласие.

– Это не шутка Вария! – оглядывается на нее Араунн.

– Конечно же, нет, – резко отвечает Вария. – Твоя суженая – предательница и отступница и умрет за это. Матушка была совершенно серьезна в этом вопросе.

Меня захлестывает волна тошнотворного страха. Я не хочу умирать.

– Лия, – говорит Араунн, снова поворачиваясь ко мне. – Пожалуйста! Я не знаю, почему ты говоришь такие вещи и не могу поверить, что ты действительно виновна. Я знаю, что все не так просто. Скажи мне правду, и я обещаю, что тебе помогу.

«Он не верит мне», – с отчаянием понимаю я.

Араунн все еще любит меня, но, попытавшись меня спасти, возможно, погибнет сам.

Я вспоминаю историю, рассказанную мне Варией, о собаке, которая однажды набросилась на него.

«По крайней мере, – мрачно думаю я. – Я знаю, что нужно сделать, чтобы заставить его отказаться от меня».

– Правда в том, – говорю я медленно и четко, – что я посмотрела в лица богов и возненавидела их за их дела. Если бы я могла, я лишила бы твою мать трона. И я никогда тебя не любила.

Араунн смотрит на меня, широко раскрыв глаза, а затем поворачивается и выбегает из камеры, захлопнув за собой дверь.

– Ну вот, теперь ты еще и разбила сердце моему брату, – говорит Вария, поставив на пол корзину, которую принесла, и делает шаг вперед.

– Я… – Мой голос срывается на всхлипы, и я прижимаю руку ко рту.

– О, конечно, я одобряю ту ложь, что ты сказала ему, – говорит Вария. – Ведь иногда ложь – единственный способ защитить кого-то. – Она оценивающе смотрит на меня сверху вниз. – Но ты ведь действительно отступница?

– Да, – лепечу я правду, ненавидя себя за то, что готова разрыдаться.

Но я действительно никогда не любила Араунна. По крайней мере, не так, как он любил меня. И все же теперь я жалею, что прогнала его.

– Я надеялась, что ты не виновна хотя бы в одном преступлении, – говорит Вария. – Но я знала, что, скорее всего, мои ожидания ошибочны, – пожимает она плечами. – Служить богам просто отвратительно, и немногие способны это вынести.

– Но почему мы должны это терпеть? – взрываюсь я. – Почему любовь к богам должна быть именно… такой?

– Нам всем хотелось бы это знать, – с горечью говорит Вария. – Но что есть, то есть. Для нас это единственный способ выжить.

Я хочу возразить ей, но знаю, что Вария не станет меня слушать. Поэтому меняю тему:

– Королева сказала что-то о великом жертвоприношении.

– Да, – кивает Вария. – Она планировала его почти с самого нашего пробуждения и сказала об этом мне и Араунну, как только мы вернулись из королевского путешествия. Но решила, что лучше повременить и не рассказывать об этом тебе. Она планировала, согласно традиции, бросить среди нас троих жребий. Но теперь, когда она знает, что ты предательница, – губы Варии искривляются в невеселой улыбке, – ты получаешь эту честь.

– Но что это? – спрашиваю я.

С тех пор как я проснулась сегодня утром, я ломаю голову над этим вопросом. И хотя мой разум теперь прояснился, я не могу вспомнить ничего, кроме смутных упоминаний об этом жертвоприношении в самых старых историях.

– Монахини никогда не рассказывали мне об этом.

– О, конечно, не рассказывали, – говорит Вария. – Вероятно, большинство людей были не осведомлены об этом даже в наше время. Речь идет о древней традиции, и ее вряд ли можно назвать веселой. Ты слышала что-нибудь о принце Иразауне, который так страстно молился за освобождение Рунахии от захватчиков, что умер от этого, после чего боги уничтожили земоринскую армаду?

Я киваю, потому что в детстве это была моя любимая история.

– Это был акт великого жертвоприношения. Иразаун вошел в божественное царство со своей сестрой, и она перерезала ему горло перед всеми собравшимися богами. В знак благодарности за его самопожертвование боги одарили его сестру такой удивительной силой, что она могла по своему желанию создавать кольцо бурь вокруг Рунахии. Так что ты должна понимать, почему наша мать хочет совершить еще одно жертвоприношение.

Я пытаюсь представить себе Имваду, наделенную такой же силой, и немею от ужаса. Я никогда не слышала, чтобы она говорила о своем стремлении кому-то помочь, только о врагах, которых стремится уничтожить.

– Что ж, я выполнила свой долг. И даже больше. Так что теперь я могу идти, – вздыхает Вария. – Корзинка – это любезность Араунна. Полагаю, теперь он не так сильно хочет, чтобы она тебе досталась, но ты все равно можешь насладиться тем, что внутри.

– Вария. – Я не собиралась ничего говорить, но ее имя словно срывается с моих губ. – Ты действительно думаешь, что твоя мать должна обладать такой властью? – Вария останавливается в дверях и оглядывается. – Как ты думаешь, она использует ее во благо?

– Нет, – тихо говорит Вария. – Но те, кто ополчился против нее, тоже плохие люди. Если не хуже. Так что, в соответствии с обычаями королевской семьи, я просто отойду в сторону и буду ждать своего часа. Таков обычай нашей семьи. – Внезапно на ее лице я замечаю печаль. – Мне действительно хотелось, чтобы ты поняла наши обычаи.

Затем она уходит, а я продолжаю смотреть на закрытую дверь, ощущая себя полностью измученной и испуганной.

Получив такую власть, Имвада будет управлять страной совершенно безжалостно. Что же станет с Джарин, Анабекхой и Колдреном? Со всеми бывшими святыми, которые приходили ко мне за исцелением, и семьями, которые их ко мне приводили?

Я мечтала лишь об одном: восстановить старые порядки и научить людей поклонению богам. Но даже до того, как я начала сомневаться в богах, я явно не хотела, чтобы все происходило таким образом.

– Тогда ты должна остановить это, – говорит Рувен.

– Если ты не заметил, я в темнице, – горячо отвечаю я. – Что я могу сделать?

– Они собираются забрать тебя в царство богов, – напоминает мне Рувен. – А для этого им придется снять