Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

– Моя дорогая, – мягко говорит премьер-министр.

– Притворяться бесполезно, дорогая, мы все знаем. – Изорейн снова обращается ко мне. – Я клянусь, что мы никому ничего не говорили.

– А я клянусь в том, что не совершала подобного. – В моем голосе слышится едва сдерживаемая паника, а какая-то отдаленная часть моего сознания думает:

«О, еще одна ложная клятва. Добавлю ее к своим грехам».

– Вы были очень осторожны, и за это я вас очень уважаю, – мягко говорит Изорейн. – Даже Джарин ничего не подозревала. Но я занимаюсь благотворительностью среди порядочных бедняков, и одна пожилая дама, благослови господь ее душу, не удержалась и описала молодую женщину, которая спасла ее внука.

– В конце концов, – говорит премьер-министр, – существует ограниченное число молодых леди с темными волосами и одним золотистым глазом, какие бы перчатки они ни носили.

Юмор в его голосе унизителен, и мне хочется наброситься на него, но я вспоминаю урок, который получила в детстве в монастыре. Когда я тайком разбивала или проливала что-то, матушка Уна сообщала мне, что есть только одна девочка, которая достаточно неуклюжа, чтобы сделать это.

– Вы имеете в виду, что среди ваших знакомых есть только одна особа, подходящая под это описание? – говорю я, встретив его взгляд.

Если бы у него были более весомые улики, чем описание меня какой-то старухой, он бы представил их в качестве аргументов с самого начала. Вероятно, он убежден в своей правоте, но доказательств у него нет.

– Тогда считайте, что это послание для вашего давно потерянного близнеца, – говорит премьер-министр с иронией в голосе, а когда я открываю рот, чтобы возразить, поднимает руку. – Нет, просто послушайте. Конечно, вы нам не доверяете, но сейчас у нас больше причин беспокоиться о королеве, нежели о чуме святых. Имвада желает, чтобы корона обрела свои древние полномочия, и даже собирается расширить их, если верить ученым, с которыми я консультировался. Я надеюсь, что вы, как ребенок этого времени, согласитесь, что это плохо для Рунахии. Весь парламент и я лично стремились убедить королеву, что ее роль должна заключаться в том, чтобы вести народ к почитанию богов. Я пытался пролить свет на то, как мало она знает о войнах, которые мы вели, об опасностях, которым подвергаемся сейчас, и о славе, которую мы надеемся обрести в будущем. Так вот… – Внезапно он замолкает. – Прошу меня извинить за высокопарную речь, ведь я привык говорить перед парламентом. Суть в следующем: мы хотим вести честные переговоры с королевой, но из-за ее статуса в глазах верующих и власти, которой она обладает благодаря королевскому дару, это невозможно. – Он снова внимательно смотрит на меня. – Если только вы не поможете нам.

– Вы дважды стали героем для народа, – тепло говорит Изорейн. – Для тех, кто любит богов, и для тех, кто их ненавидит. Если вы провозгласите, что им следует придерживаться нового пути, они прислушаются.

– И у вас есть королевский дар, – говорит премьер-министр. – Им вы можете парировать особую угрозу, исходящую от королевы.

С глубоким удивлением я осознаю, что они просят меня пойти на предательство.

– А разве не этим ты занимаешься уже несколько недель? – сухо спрашивает Рувен из-за моего плеча, и, несмотря на обстоятельства, я поджимаю губы, борясь с улыбкой.

«Я имею в виду новую измену».

– О, «новая измена» звучит как-то более шокирующе и порочно.

– Я бы никогда не сделала ничего, что могло бы навредить королевской семье, – говорю я, сосредотачиваясь на премьер-министре.

– О нет, нет! Конечно же, нет, – быстро говорит Изорейн. – Ни в коем случае. Никто не желает им зла. Но, конечно, вы, как и мы, тоже опасаетесь, что они могут причинить непоправимый вред сами себе, а вместе с этим и всей стране.

Я откидываюсь в кресле, задумываясь над тем, действительно ли эта тщательно сформулированная фраза выражает их страх? Или это все-таки угроза? На самом деле нет никакой разницы. Мне все равно нужно принять решение – оказать им поддержку или нет. Выступить против королевы или быть с ней.

– Надеюсь, вы не ждете, что я отвечу вам уже сегодня? – Я глубоко вздыхаю, и премьер-мистер кивает.

– Конечно же, нет. Подумать об этом – это все, о чем мы просим.

– Обязательно, – отвечаю я и действительно думаю об этом разговоре всю дорогу до дворца.

Я смотрю через окно кареты на забрызганные дождем улицы, которые сверкают под газовыми фонарями, и думаю о нищих, которые, должно быть, пытаются укрыться этой ночью от дождя, и о королеве Имваде, расчесывающей свои волосы и жалующейся, что никто не оказывает ей должных почестей. Конечно, я не знаю, что означает быть хорошей королевой, но с неохотой убеждаюсь, что она таковой не является.

И все же… свергнуть законную королеву – это мечта еретиков-предателей, и, несмотря на все мои грехи, мысль об этом до сих пор вызывает у меня тошноту. Что станет с Араунном и Варией в новом мире, который хочет построить премьер-министр? Или Анабекхой и Колдреном?

Но если я скажу «нет», это не остановит надвигающуюся бурю.

Я вспоминаю горькое отчаяние, которое видела в лицах толпы, выкрикивающей требования избавить святых от благословения богов. Я ответила на этот призыв, но недостаточно быстро и всего лишь в одном городе. Несмотря на это, я знаю, что люди все равно злятся на королевскую семью, и причина этому не только в нежелании возрождать святых. Со мной или без меня, но премьер-министр сделает свой ход, а жители Рунахии – не все, но слишком многие – поддержат его. И страна разорвется на части. Если только королевская семья не изменится.

Королева Имвада никогда не послушает меня, но она обожает Араунна, а он говорит, что любит меня, и, что еще важнее, до сих пор хранит тайну того утра, когда я пыталась сбежать. Принц – единственный, кто способен сочувствовать людям, готовящим заговор против королевской семьи.

Поэтому вернувшись во дворец, я иду искать своего жениха. Конечно, он там, где проводит каждый свой вечер всю последнюю неделю, – в углу дворцовой библиотеки, окруженный книгами, которым более пятисот лет. Но сегодня он читает книгу, изданную в прошлом году, о поездах.

– Лия! – восклицает он, поднимая взгляд при моем приближении. – Ты уже вернулась?

– Да, – отвечаю я, опускаясь на колени рядом с его креслом, и Араунн морщит лоб в легком недоумении.

Он не привык, чтобы я стояла перед ним на коленях, как просительница. Но я знаю, что в тусклом свечении ламп дворцовой библиотеки он находит меня особенно привлекательной. Когда я беру его за руку, я