Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

«Да, – думаю я, исцеляя очередного святого. – Такими мы должны быть».

«Да, – думаю я, когда выношу этот приговор. – Это – правильно».

Иногда мне кажется, что Мор-Ива начинает мне верить, а иногда мне снятся огонь, кровь и когти, и я радуюсь своему пробуждению.

Спустя какое-то время я узнала, что становлюсь знаменитой. Даже если бы Имвада не рассказывала о сказках о святом разрушителе, то я бы все равно услышала эти слухи от Анабекхи во время наших встреч. Аназир – город, кишащий амбициями, ужасами и чудесами. Конечно, его жители обмениваются историями о безымянной девушке-призраке, которая может освободить любую душу от власти богов.

Несмотря на то что мне уже какое-то время было известно об этих слухах, почему-то я была уверена, что они меня не коснутся.

Но наступает день, когда Изорейн приглашает меня к себе на ужин.

32

Изорейн застает меня сидящей без дела в кресле у подоконника в моей спальне. Прошлой ночью я исцелила пятерых святых, и теперь мне кажется, что мои кости стали свинцовыми, а мозг превратился в комок глины.

А за завтраком Араунн рассказал нам с Варией, что они вместе с Имвадой посвятили вечер созданию еще дюжины святых.

– Они были так счастливы, – рассказывал он с горящими надеждой и удивлением глазами. – Я знаю, вы обе волнуетесь, но мы меняем мир к лучшему. Мы возвращаем людей к богам.

Когда я услышала эти новости, мне пришлось подавить дрожь и рвотные позывы от отвращения. Я не могла поверить в то, что совсем недавно разделила бы его радость. Не так давно я хотела лишь служить богам, как того требует королевская семья. Я не могу ненавидеть Араунна за его веру, ведь верила в то же самое. Но в последнее время я видела слишком много святых, обезумевших от боли и страха из-за навязанной им святости.

Даже сидя в своем кресле утром, я мысленно возвращаюсь к этому разговору, но моя память искажает воспоминания, и восторг Араунна в моих мыслях превращается в буйное веселье, а слова в непристойности.

Несмотря на все поступки принца, я знаю, что он совершает их из добрых побуждений. И все же…

– Ваше святейшество, к вам посетитель, – окликает меня Джарин, выводя из оцепенения.

– Проси, – говорю я, выпрямляясь, и в комнату входит Изорейн.

– Моя дорогая! – восклицает она и, подбегая, целует меня в щеки. – Я не могу оставаться надолго. Я лишь хотела пригласить вас на ужин, который состоится сегодня вечером в нашей частной резиденции. Только вы, я и мой дорогой муж.

Ее приглашение совершенно неожиданно, поэтому я не знаю, что ей ответить.

– Но я не могу… – лепечу я и замолкаю.

– Не волнуйтесь, я уже поговорила с вашей королевой, и она разрешает вам оставить дворец на этот вечер, – говорит Изорейн. – Карета приедет за вами ровно в шесть, но я уже не могу дождаться вечера. Мне кажется, мы так давно не ужинали все вместе.

Не дожидаясь ответа, она покидает мою комнату, а я с удивлением осознаю, что мне только что отдали приказ.

Но Изорейн не единственная, кто в этот день раздает мне приказы. Позже в мою спальню заходит королева Имвада и, расхаживая взад-вперед с беспокойством, говорит:

– Конечно, она уверена, что с помощью лести и уговоров ей удастся склонить тебя на сторону парламента. Будь как можно любезнее, но ничего им не обещай. И запомни все, что будет сказано за столом, потому что потом я спрошу тебя об этом.

Произнеся последнюю фразу, королева устремляет на меня такой пронзительный взгляд, что становится похожа на старую монахиню, которая когда-то учила меня истории, и мне дико хочется рассмеяться.

Но в этот же вечер, когда я подъезжаю к дому премьер-министра, мне становится не до смеха. Призрачно-белый в вечернем свете фасад с колоннами, арками и карнизами нависает надо мной, словно угрожающий двойник дворца. Долгие годы я ненавидела и боялась премьер-министра, потому что знала, что он противостоит богам. Теперь же я все еще служу им, но выступаю против, разрушая стереотипы, которые люди вокруг них построили. Я выступаю против всего, чему учили меня монахини, хотя когда-то считала это единственно правильным и святым. Разумеется, я боюсь, что мое восстание означает, что мне придется подчиниться воле премьер-министра.

И все же все это время я ограничивалась лишь теми правами, которые дала мне Мор-Ива, и не задумывалась о желаниях и намерениях парламента. Я больше не маленькая девочка из монастыря, я – принцесса, которая заключила свой собственный договор с богами, и, что бы ни случилось сегодня вечером, я имею право судить премьер-министра так, как мне заблагорассудится.

Выходя из кареты навстречу этому вечеру, я гордо поднимаю голову и расправляю плечи. Изначально все складывается безупречно. Изорейн прекрасно владеет искусством поддержать беседу, несмотря на любые обстоятельства. Блюда, поданные на тонком фарфоре, сверкающим в свете свечей, – изысканны, и большую часть времени я лишь улыбаюсь и киваю, наслаждаясь своей жареной куропаткой, и надеюсь, что, возможно, вечер пройдет удачно. Однако в какой-то момент Изорейн подзывает к себе одного из лакеев и что-то шепчет ему на ухо. Тот кивает своей госпоже, и через несколько мгновений все слуги, следуя его примеру, покидают комнату.

По моему позвоночнику пробегает дрожь, хотя за мгновение до этого я чувствовала, как отяжелели мои глаза, убаюканные вкусной едой и вином.

Внезапно я замечаю, что премьер-министр смотрит на меня с серьезным, сосредоточенным вниманием, которого раньше никогда ко мне не проявлял.

– Надеюсь вы не сочтете за оскорбление, – говорит он, – если я признаюсь, что причина, по которой мы пригласили вас сюда, состоит не только в удовольствии от вашей компании.

– Это зависит от причины, – говорю я, гордясь тем, что мой голос не дрожит.

– Боюсь, что причина в королеве, – вздыхает премьер-министр. – Она замечательная, – говорит он с мягкой грустью, от которой по моей коже бегут мурашки. – И никто не восхищается ее достоинствами больше, чем я. – Надеюсь он не замечает, как меня передергивает от его слов. – Но она человек более раннего времени, и я боюсь, что не все способы, которыми она стремится почтить богов, являются… благоразумными или добрыми по отношению к некоторым из наших людей. Вы же видели страдания, причиняемые этой… – в его голосе слышится гнев, – чумой святости.

– Конечно, она видела, – мягко улыбается Изорейн. – Иначе зачем бы тогда она стала исцелять их?

Мне сковывает шок.

«Они знают, – в ужасе думаю я. – Скольким еще людям об