Голос океана - Келси Импиччике

Селеста присоединилась к Торбену и другим матросам, чтобы вычерпывать воду ведрами и выбрасывать её за борт. Они успели изрядно поработать, когда услышали крик сверху:

— Дождь! Он прекратился!

Ведро в руках Селесты упало с всплеском. Она преодолела лестницу по две ступеньки за раз. И действительно, поднявшись на палубу, она увидела, что небо прояснилось. Мерцали звезды. Луна, почти полная и яркая, казалась над их головами крупнее, чем обычно. Странно. Но Селеста всё равно улыбнулась этому зрелищу. Казалось, будто последнюю неделю они провели в темной пещере, а теперь нашли путь к свободе. Её плечи опустились от облегчения.

Торбен закричал от радости и побежал к Насиру. Они закружились вместе по всё еще блестящей от влаги палубе, восторженно выкрикивая. Под их ногами скользкая поверхность отражала звезды, словно они танцевали прямо в небесах. Киями задала ритм, топнув ногой, и даже Бастиан присвистнул и начал хлопать в ладоши. Сама того не замечая, Селеста почувствовала, как её тело начало покачиваться в такт этой необычной музыке. Не было инструментов. Не было певцов. В этом не было ничего стройного или даже красивого. Это было дико, грубо и… весело. Рейден возник перед ней, протягивая руку.

— Полагаю, я задолжал тебе танец, — сказал он, широко и открыто улыбаясь.

Щеки Селесты вспыхнули, когда она вложила свою ладонь в его. Одно лишь прикосновение его теплых, грубых пальцев заставило её спину покрыться мурашками. Одним резким движением он закружил её, притягивая к своей груди, и обвил свободной рукой её талию. Она рассмеялась, и в её сердце расцвели удивление и восторг. Его тепло ощущалось так близко, что сквозь промокшую одежду она чувствовала каждое место их соприкосновения. Если раньше малейшее касание заставило бы её бежать прочь, то теперь Селеста осознала: в его руках она чувствует себя в безопасности. Еще один поворот кисти — и Селесту закружило прочь, она завертелась по палубе, пока сцепленные руки не натянулись, как струна. В бою Рейден был дерзким, каждый его удар и выпад были исполнены силы и решимости. В нем жила ярость. Страсть. Она сквозила во всем, что он делал. Во всем, чем он был. И она чувствовала эту энергию в том, как он двигался с ней. Но в то время как Рейден был палящим солнцем — всепоглощающим и ярким, — Селеста была ледяной луной. Плавной, выверенной. Покорной. Следующей за каждым его шагом.

Все это время он не отрывал взгляда от её лица. Он с восторгом наблюдал, как она удивленно ахнула, когда он наклонил её назад в глубоком изгибе.

— Не бойся, любовь моя. Я держу тебя, — прошептал он ей на ухо, и его объятия стали крепче. Внезапно её живот словно наполнился пузырьками радости.

Он медленно поднял её, его улыбка ширилась, пока лицо не озарилось сиянием. Радость, облегчение и вкус победы. Они сделали это. Они справились. Вместе. И Селеста поняла, что сияет в ответ.

— О, встречали ли вы когда-нибудь столь бесстрашную команду? Что ведет славный бой в синей пучине? — запел Насир песню, которую Селеста уже слышала однажды. И все же ей казалось, будто она звучала в её голове сотни раз. Это была та самая песня, которую Рейден пел в свой день рождения, когда она впервые увидела его. С тех пор, казалось, прошла целая жизнь. После первого куплета подхватил капитан:

Пей, пей, пока не иссяк наш запас!

Будем танцевать, пока солнце не скроется от глаз.

Бери, что можешь, и не падай духом ни разу,

Пока не пробил наш последний час.

Затем вступили Бастиан и Киями, пока не запел весь экипаж. Их песня была далека от идеала, но была удивительно искренней в своем несовершенстве. Один голос фальшивил, другой не попадал в ноты, сливаясь в нестройный, но мощный хор. Однако это было громко, вдохновенно и наполнено жизнью. И Селесте так отчаянно хотелось присоединиться. За редким исключением, музыка для сирен была оружием. Но здесь это было самовыражение. Это была общность и страсть — две вещи, которые, как начинала понимать Селеста, стали для неё бесконечно дороги.

Скоро наши приливы повернут вспять!

Славу, сокровища и богатство будем мы брать.

Мы расскажем нашу историю, и мир будет знать,

Когда мы вернемся — всем нам не устоять.

Селеста впитывала всё это. Каждую резкую ноту, каждый топот ног в такт. Звучание нестройных голосов команды. Ощущение грубой ладони Рейдена, сжимающей её руку. Его вторая рука, прижимающая её к себе за спину. То, как морщинки в уголках глаз её капитана собирались, когда он смотрел на неё. Порхающее чувство в груди. И снова та же мысль.

Я влюбляюсь в него.

Мысль, которая теперь уже не казалась такой опасной. Она прошептала её самой себе, словно принесенная легким бризом. Хотя у нее не было опыта в любви, она знала — это правда. Это чувство казалось неизбежным. Как ночь, уступающая место дню.

Рейден наклонился совсем близко, склонив голову так, что его губы оказались рядом с её ухом.

— Твоя улыбка затмевает сегодня звезды.

Сердце пропустило удар.

Пей, пей, пока не иссяк наш запас!

Будем танцевать, пока солнце не скроется от глаз.

Бери, что можешь, и не падай духом ни разу,

Пока не пробил наш последний час.

Песня завершилась довольно долгим и громким крещендо. Рейден закружил Селесту, отстраняясь, и отвесил ей шутливый поклон с усмешкой на губах. Селеста повторила его жест, и от этого Рейден разразился смехом. Хотя она не знала причины его веселья, ей было приятно осознавать, что именно она заставила его смеяться.

Рядом возник Торбен, впихивая каждому в руки кружки, наполненные до краев жидкостью с резким запахом. Он отмахнулся от вопросов о том, что именно в кружках, и вместо этого вскинул свою таверну в воздух.

— За самых упрямых идиотов на всем море!

— И за богов, которые нас берегут, — добавил Насир, также поднимая свою чашу.

Экипаж собрался в круг, и один за другим они подняли кружки, с грохотом стукнули ими друг о друга и сделали по большому глотку. Этот загадочный напиток был собственного приготовления Торбена.

— Это не просто алкоголь! — настаивал он, но вкус был горьким и обжигал горло на всем пути вниз. После первого же глотка Селеста вылила остатки за борт, когда решила, что никто не смотрит.

Но остальная команда опустошила свои запасы быстро. Они передавали по кругу новые бутылки и поднимали тосты за всё подряд.

— За ясное небо и попутный ветер.

— За неисчислимые сокровища.

— За узы, которые невозможно разорвать.