Пылающая тьма - Вера Холлинс

Рявкнула мама. — Нюхаешь кокаин на публике, ведёшь себя как шлюха. — Она выплюнула это последнее слово мне в лицо. — И я знала, что твои выходки когда-нибудь обернутся против нас! Ты всегда ведёшь себя так безответственно! А теперь ты ещё и полицию собираешься притащить к нам. Мы и так были на грани кризиса, но это... это может нас уничтожить.

— Это не уничтожит нас, если мы будем действовать быстро, — сказал папа.

— Да. — Она взяла у него планшет и направилась к двери. — Я поговорю с нашим пиар-отделом. Посмотрим, как мы можем это исправить. — Она сердито посмотрела на меня. — Я даже не хочу представлять, как сюда придут репортёры. Это будет кошмар. — Она выбежала из папиного кабинета.

Тишина между нами была невыносимой, и мне не хотелось больше здесь находиться, но я должна была спросить:

— Что ты собираешься делать с Заком?

— Тебе не стоит беспокоиться об этом. Просто побеспокойся о себе, потому что, если ты сделаешь что-нибудь, что испортит всё на этом бале-маскараде, то, что я только что сделал с тобой, будет детской забавой. Ты слышишь меня?

Я прижала руку к горлу, судорожно глотая воздух. Он был отвратителен.

Я, прихрамывая, направилась к двери, ненависть к нему закипала во мне.

Он должен был заплатить. Не только за это, но и за всё, что было до этого.

— А Блэр?

Я оглянулась на него через плечо.

— Ты не будешь контактировать с Заком Кёртисом. Если будешь, тебе не понравятся последствия.

Я сжала руки в кулаки и даже не удостоила его ответом.

Я с трудом выбралась из папиного кабинета и остановилась, чтобы перевести дух, прислонившись к стене. В воздухе витала пустота, и я огляделась по сторонам, думая о Заке. Хотя он пробыл у нас совсем недолго, я уже чувствовала его отсутствие и, превозмогая боль, которая усиливалась с каждым шагом, направилась в его комнату, чтобы увидеть её сейчас.

Войдя в помещения для персонала, я увидела, что Эмили тоже направляется в комнату Зака, и нахмурилась, заметив у неё в руках какой-то пакет.

— Эмили? Для чего этот пакет?

На её лице появилось извиняющееся выражение.

— Миссис Эверетт только что сказала мне проверить, не оставил ли Том что-нибудь, и выбросить это, если он что-то забыл.

У меня внутри всё сжалось. Мне не должно было быть дела до того, что случилось с его вещами, но мне было.

— Не надо. — Я облизнула губы. — Я... я проверю.

— Но миссис Эверетт...

— Не беспокойся о ней. Предоставь это мне.

Она вздохнула.

— Хорошо. — Она потёрла ладонь о ладонь другой, прикусив нижнюю губу. — Том действительно работал здесь под чужим именем?

— Да.

— Почему?

Моя татуировка запульсировала.

— Это долгая история. — Я взглянула в сторону комнат для персонала. — Можешь идти. Я позову тебя, если будет нужно.

— Конечно. Я буду на кухне. — Она ушла, а я направилась в комнату Зака.

У меня сжалось сердце, когда я переступила порог и меня окутал его древесный аромат. Меня внезапно охватила тоска, и я, покачнувшись, ухватилась за дверной косяк. Я всё это время хотела, чтобы Зак ушёл, но даже после того, что он со мной сделал, мне было больно. Очень больно.

Я глубоко вздохнула и шагнула вперёд, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Он не оставил здесь ни одной своей вещи, ни в шкафу, ни на столе, ни в ванной. Остался только его запах.

Я прикрыла татуировку рукой. Тишина была слишком тяжёлой для моих ушей.

— Я повсюду искала тебя, — донёсся до меня с порога испуганный голос Мелоди. — Есть кое-что, что ты должна увидеть. Есть видео...

— Я знаю. — Я закрыла глаза, чтобы остановить слёзы, и сделала ещё один глубокий вдох, прежде чем повернуться к ней лицом.

— Ты видела это?

— Да.

Она вошла внутрь, на её лице отражались смешанные чувства.

— Они настоящие? На них действительно ты?

— Если ты хочешь спросить, не подделал ли их кто-нибудь, то ответ отрицательный. На всех именно я.

Она прижала руку ко рту.

— Ты... Я не знала тебя...

— Я что? Занималась грязными делами с парнями? Употребляла наркотики? Издевалась над людьми? Что?

Она нахмурила брови.

— Как ты могла издеваться над этими учениками? Это не в твоём духе.

— Это не в моём духе? Это как раз в моём духе. По крайней мере, так было раньше. Я не такая святая, как ты думаешь, Мелли. Вовсе нет.

Её лицо исказилось от разочарования, и у меня защемило в груди.

— Но почему?

— Это долгая история, но это не имеет значения. Это не меняет того факта, что я совершала очень плохие поступки.

— Кто-то был нацелен на тебя? Поэтому было опубликовано это видео?

Я постаралась, чтобы выражение моего лица ничего не выдало.

— Возможно.

Она поджала губы.

— И что мы теперь будем делать? Люди уже сходят с ума из-за этого. Комментарии... Как ты держишься?

— Я в порядке. Что касается комментариев, тебе не стоит слишком беспокоиться о них. Со временем это пройдёт. — У меня сжался желудок. Я говорила так, будто у меня всё под контролем, будто в этом нет ничего особенного, но на самом деле это начинало меня раздражать. Я не хотела представлять, что ещё говорилось в комментариях, особенно о том первом видео.

— Ты уверена? Ты никак не можешь быть в порядке. Ты можешь поговорить со мной.

— Не волнуйся. Я действительно в порядке.

Она вздохнула.

— А мама с папой знают?

— Они узнали чуть раньше.

— Могу себе представить, как они взбешены.

— Да, они совсем не счастливы.

Она нахмурилась ещё сильнее.

— Что случилось с папой раньше? Вы ведь говорили о Томе, верно? О чём он говорил с тобой в своём кабинете? — Её глаза расширились, как будто она только что что-то поняла, и она пристально посмотрела на меня. — Он что-то тебе сделал?

— Нет, не волнуйся. Он ничего не сделал. — Ей не нужно было знать о порке. — Что касается Тома, то, как ты теперь знаешь, это не его настоящее имя. — Я опустила взгляд. — Мы учились в одной школе. Он... он был одним из тех, над кем я издевалась.

— Что?

— Ты слышала, как папа упоминал его шрам от ожога? — Она кивнула. — Я несу за это ответственность.

Она отпрянула.

— Как… Что ты сделала?

У меня комок подступил к горлу. Я села на кровать Зака.

— Однажды мы с Авророй и Ланой зашли слишком далеко в своих издевательствах. Я не хотела, чтобы он пострадал, но он пострадал. — Я рассказала ей всё о том дне в раздевалке. — Огонь распространялся