Пылающая тьма - Вера Холлинс

Я крепче сжала его подушку.

Куда он ушёл?

И что ещё важнее — что, чёрт возьми, мне делать со своими чувствами?

ГЛАВА 29

БЛЭР

Резко проснувшись, я почувствовала запах Зака, как будто снова была в его объятиях, и его дразнящие губы скользили по моей щеке и шее.

— Зак, — пробормотала я, поворачивая голову и протягивая руку к...

Ничему. Зака здесь не было.

У меня сжалось сердце, и я села протирая глаза, вспомнив, что заснула в постели Зака после нескольких часов слёз. Я вспомнила всё, что произошло вчера, и расстегнула рубашку, глядя на татуировку, глубоко вдохнув, чтобы справиться с нахлынувшей волной боли, а затем прогнала это воспоминание. Татуировка всё ещё болела, и я сделала мысленную пометку найти какой-нибудь крем, который поможет облегчить боль.

Я встала, застегнула рубашку и в последний раз оглядела комнату Зака, прежде чем выйти. Только я успела пройти мимо открытой двери маминого кабинета, как она бросилась ко мне, стуча шпильками по полу.

— Где ты была? Тебя не было в комнате, и ты не отвечала на звонки.

— Я заснула в беседке. Мой телефон на беззвучном.

— Что? Нельзя было ставить телефон на беззвучный! Только не тогда, когда мы имеем дело с чрезвычайной ситуацией и ты должна быть на месте, когда понадобишься мне!

— Прости. — Я пожала плечами.

Выражение её лица стало угрожающим.

— В мой кабинет. Сейчас же.

Я подняла глаза и глубоко вздохнула, готовясь к изнурительному разговору, в котором я не сомневалась.

Она села за стол, напряжённо расправив плечи.

— Закрой за собой дверь.

Я закрыла дверь и, двигаясь осторожно, села напротив неё, потому что моя задница всё ещё болела. Я прекрасно понимала, что у меня нечёсаные волосы и немытое лицо, и была уверена, что под глазами у меня растёкшаяся тушь, но она была слишком зла, чтобы упоминать об этом.

— Я даже не могу выразить, насколько неприятна для нас эта ситуация, но ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно. Я просила тебя только об одном, — она подняла палец. — Об одном. Ты должна была вести себя наилучшим образом, но ты провалилась с треском. Как будто того, что случилось с Заком Кёртисом и того видео, было недостаточно, ты разрушила мой план с бесплатной столовой, которая сейчас очень бы нам помогла, учитывая, что твоя репутация вряд ли восстановится после этого.

Я приподняла брови.

— Помогла бы нам? Как? Ничто не изменит того факта, что я ужасный человек.

У неё дёрнулась губа, а ноздри раздулись.

— Как будто мы позволим людям поверить в то, что всё это произошло!

— Что?

— Мы отправим заявление о том, что это фейк. Наша команда по связям с общественностью работает над этим прямо сейчас.

— Ты не можешь говорить серьёзно. Это смешно!

Она крепко сжала ручку обеими руками.

— Не смей мне перечить, Блэр. Вот как мы будем действовать, нравится тебе это или нет. Я не позволю, чтобы то, что я строила всю свою жизнь, было разрушено так легко. И ты знаешь, насколько хрупкой может быть репутация. Одно неверное движение... и для нас всё кончено.

Я стиснула зубы. Дым и зеркала, дым и зеркала — с ней всегда было так. Такая блестящая снаружи и такая гнилая внутри.

— И всё же мы продолжаем делать ошибки одну за другой.

— Что это вообще значит?

— А как насчёт того, что папа использует меня, чтобы получить то, что он хочет?

На её челюсти дрогнул мускул.

— Какое это имеет отношение к чему-либо?

— Это имеет прямое отношение к делу. Ты так занята, рисуя образ идеальной филантропки, жены и матери, когда на самом деле ты всего лишь мошенница.

Она замерла, широко раскрыв глаза.

— Что ты только что сказала?

— Ты мошенница. С твоими дочерями обращаются как с племенным скотом, а тебе всё равно. Интересно, тебе было бы всё равно, если бы об этом узнала общественность?

Она резко вдохнула. Её руки так крепко сжали ручку, что костяшки побелели.

— Ты мне угрожаешь, Блэр?

— А что? Ты чувствуешь угрозу?

У неё дёрнулся глаз.

— Твоё поведение отвратительно. Но тебе лучше начать слушать и держать свой мерзкий рот на замке, потому что всё, что у тебя есть, всё, чем ты являешься, — благодаря нам. Вся власть, все связи, все привилегии. Ты же не хочешь пойти против этой семьи.

— Потому что только это и имеет значение, верно? Все папины неблаговидные поступки, все твои мерзкие планы... они не имеют значения, пока эта семья у власти.

— Именно так, и так будет всегда. Не строй из себя жертву. Если ты хоть немного умнее, то научишься использовать свои таланты, — она оглядела меня с ног до головы, — и доберёшься до вершины. Но в следующий раз не будь такой глупой и не записывай это на видео.

Меня охватило отвращение. Как и в случае с отцом, в ней не было ни капли родительской любви, и я удивлялась, почему я вообще её слушалась.

Она встала, уронив ручку на стол.

— Не делай глупостей, Блэр. Тебе не понравятся последствия.

Я ждала, что страх захлестнёт меня... Но ничего не произошло. Она и её угрозы нисколько меня не напугали. Я просто пожалела, что не собралась с духом раньше.

Зазвонил её телефон, и она взяла его со стола, отвечая на звонок.

— Что у вас есть для меня? — Её глаза расширились, когда она услышала человека на другом конце провода. — Можете передать прессе, чтобы они засунули это себе в задницу. Мы уже опубликовали заявление о нашем участии в благотворительной деятельности Ланы Деверо. Что касается всего остального, у меня нет комментариев. — Она сжала телефон в руке. — Что значит, кто-то слил документы о нецелевом использовании наших средств? Кто?

Я встала, едва скрывая улыбку за рукой, развернулась и оставила её разбираться с собственными проблемами. Она должна была заплатить, как и папа, и это казалось справедливым. Освобождением. Давно пора. И никакие оправдания её не спасут.

Я вприпрыжку вошла в свою комнату и замедлила шаг, увидев на кровати свой телефон. Я взяла его и проверила экран на наличие уведомлений, которых, как я знала, там не было. У Зака не было причин звонить или писать мне. Но это не избавило меня от чувства пустоты в животе, которое только усилилось, когда я заблокировала его номер.

Не обращая внимания на все уведомления, которые ждали меня, с неприятным предчувствием в животе, я бросила