Кровь Олимпа - Кейт Ашер

«Да,» — промурлыкал Ликос откуда-то рядом.

«Замолчи, старый козел.»

«Я…»

«Тсс.»

Слабое рычание было единственным ответом, который он дал.

Нисса придвинулась ближе, снова осторожно принюхалась, её нос сморщился самым очаровательным образом.

— Келис? — спросила она, голос был едва слышен из-за хрипоты. Каждый этот надрыв посылал очередной кинжал в мое сердце.

— Что он сделал с тобой, Белладонна?

Она всё сильнее качала головой. Нежная рука сжала моё плечо. Афина.

— Давай⁠…

То, что собиралась сказать богиня, было прервано яростным воем — визгом настолько раздирающим, что я едва не выронил Ниссу, чтобы зажать уши руками. Вместо этого я прижал её голову к своей груди и накрыл её второе ухо ладонью, пока звук резко не оборвался. В ушах звенело так сильно, что я не был уверен, не вообразил ли я тишину существа.

— Как раз вовремя, — ухмыльнулся Гиперион. — Вы все покойники. Кроме неё. Её он хочет оставить себе.

— Только через мой труп, — прорычал я.

Существо, черное, как самые глубокие недра ночи, и ужасающее, как демонический бык, кружило над нами, огрызаясь на Нику, как на заблудшего голубя. Она спикировала к земле, едва избежав его клыков, и тяжело приземлилась. Облако пыли взорвалось вокруг её щиколоток, когда Афина тут же притянула её к себе. Но это было ничто по сравнению с сотрясающим ударом, когда кошмарный зверь приземлился рядом. Земля задрожала от протеста, когда зверь снова взвизгнул и склонил голову, открывая вид на своего седока.

На спине существа, в выемке между шеей и плечом, сидела фигура, от вида которой моя кровь превратилась в лед. В последний раз я видел его, когда он убивал моего брата прямо у меня на глазах. Я непроизвольно крепче прижал Ниссу к себе, и она снова застонала, почувствовав на себе голодный взгляд Титана Времени. Верхняя губа Кроноса искривилась, его красные глаза светились оценкой.

— Это можно устроить, — протянул Кронос, его голос царапал меня, как кинжал..

Гиперион среагировал, бросившись вперед и оттолкнув Ароса одним взмахом своей массивной руки. Арос взревел, проскользив по земле, затем перекатился и вскочил на ноги одним плавным движением, готовый к бою. Он бросился на Титана, Безпламенный описал ровную дугу, нацеленную на правую руку Гипериона. Как только топор коснулся плоти, он без усилий прорубил вытянутую конечность с коротким звуком «вжик», за которым последовал глухой удар отсеченной плоти о землю и оглушительный, полный боли рев. Гиперион упал на колени, прижимая обрубок к груди, в то время как блестящий ихор хлестал из него, как жуткий водопад.

Кронос зарычал, его брови сошлись к переносице, он поднял одну руку, скручивая пальцы так, словно поворачивал невидимую ручку двери.

Я знал, к чему это ведет. Я уже видел этот спектакль.

— Прощайтесь, — прошипел Гиперион сквозь стиснутые зубы.

Я хрустнул шеей, ударил рукой по земле и улыбнулся.

— Прощай.

В мгновение ока мы провалились — словно земля разверзлась и проглотила нас целиком. В каком-то смысле так и было. Я открыл под нами теневые врата — полукруг, достаточно широкий, чтобы охватить всех семерых из нас на руинах северо-западного Геллеспонта. Ника вскрикнула, когда мы начали падать, её бархатистые крылья поймали восходящий поток, замедляя спуск и её, и Афины, которые крепко держались друг за друга. Диким рывком пальцев я закрыл дверь над нами. Моим последним проблеском битвы была пара преследующих алых глаз, яростно смотрящих на нас сверху.

— Держитесь! — крикнул я, мой голос странно исказился в промежутке между мирами, когда я открыл вторую дверь под нами. Миг спустя все семеро рухнули вниз с различными стонами боли, но самый громкий, самый резкий крик вырвался у Ниссы. Её тело едва коснулось земли, так как я успел принять удар на себя, но сам толчок заставил её закричать. Разорванный, искалеченный хрип вырвался из её горла, и она забилась, пытаясь вырваться, запертая в каком-то свежем кошмаре.

— Белладонна? Шшш, всё хорошо. Я держу тебя. Я держу тебя. — Я держал её, пока она не потеряла волю к борьбе. Держал её, пока она рыдала слезами, испачканными ихором. Держал её, пока она не нашла силы собрать себя по кусочкам ровно настолько, чтобы функционировать. Всё остальное могло подождать.

Быстрый осмотр окрестностей подтвердил, что мы приземлились в относительной безопасности. Беженцы из Геллеспонта бродили вокруг, глядя на уязвимую королеву. Воины быстро отводили глаза, чувствуя на себе мой пронзительный взгляд.

Подбежал Аполлон. Его кожа была пепельной, лицо обливалось потом. Дрожащими руками он попросил объяснить состояние нашей королевы. У меня не было желания отпускать её или беспокоить еще больше попытками отвечать жестами, поэтому я оставил объяснения остальным.

Звуки битвы всё еще доносились издалека: крики, чудовищные вопли и пронзительный лязг металла о металл, и плачевное состояние наших воинов здесь не внушало уверенности в победе. Нам нужен был Стратос. А они ответили «нет».

— Почему я не чувствую тебя? — прошептала Нисса. Её дыхание щекотало мне шею, оно пахло ихором и мукой. Я прижал её еще крепче, устраивая её поудобнее, как младенца.

Как только я пришел в себя достаточно, чтобы осознать её вопрос, я немедленно распахнул то самое окно в своем сознании. Её эмоции, мысли, громкие, как крики, и всё, что было ею, захлестнуло меня — именно там, где и должно было быть.

«Келис, Келис, Келис,» — скандировала она, громко, как ментальные пики. Её голос процарапал мой разум, опустошил его в яростном отчаянии, а затем последовало глубокое чувство облегчения, когда она поняла, что чувствует меня.

У неё вырвался всхлип.

«Слава Фуриям, он не забрал и это тоже,» — выдохнула она.

«Белладонна… что… что Гиперион забрал у тебя? Он… — я едва осмеливался спросить. — Он осквернил тебя?»

Она вздрогнула, и я принял это за подтверждение, пока она не начала качать головой.

«Не в этом смысле. Он…» — она шевельнулась.

Кто-то ахнул позади меня.

— Келис… — прошептала Эви. — Её глаза…

Я отпрянул, поворачивая богиню у себя на коленях очень осторожно. Лаская рукой её лицо, я ждал, пока моя Белладонна посмотрит на меня.

Две золотые слезы скатились по её щекам, а затем она открыла испачканные кровью веки. На месте её когда-то прекрасных, когда-то пленивших душу изумрудных радужек была пара чисто белых сфер, испачканных по углам блестящим золотым ихором. Словно насмешка.

Я не смог скрыть свою реакцию. Даже если бы я смог подавить резкий вдох, который неизбежно вырвался сквозь зубы, она всё равно почувствовала бы мой растущий ужас через связь душ.

«Всё плохо, верно?» — Она