Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Он тяжело выдохнул, усмехаясь:

— Мне не нужно прибегать к силе в этом плане, маленький Аид. В Отрисе более чем достаточно добровольных участниц, включая твою шлюху, бывшую королеву.

— Мерзость, — пробормотала я.

Он усмехнулся.

— Она не считала это мерзостью, когда мы с Кроносом делили её дырки. Ей это даже нравилось. — Его член снова дернулся и желчь обожгла мне горло.

— Забавно, никогда не представляла Кроноса тем, кто любит делиться.

Гиперион проигнорировал колкость.

— Нет, — размышлял он. — То, что я запланировал для тебя, куда менее приятно, чем прогулка на моем титаническом члене.

Я оскалилась.

— Ты забываешь, что я чувствую его прямо сейчас, прижатым к моей ноге. И называть его «титаническим» — это вопиющее преувеличение.

Гиперион зарычал, затем переместился так, что его ноги оказались по обе стороны от моих, оставив свой крошечный орган прижатым к моему телу. Затем он заломил мои руки над головой, зажав обе в одном мясистом кулаке, а вторую руку оставил свободной для… чего бы он там ни задумал.

«Золотой? Мне так жаль.»

«Почти на месте, даже не смей сдаваться.»

— Умная, хрупкая малютка Аид, всё это время держишь глаза плотно закрытыми.

Один толстый, горячий палец проскользил по моей левой щеке. Я подавила желание подсмотреть, но не смогла удержаться от желания укусить этот палец. Гиперион зашипел, отдергивая руку от моих зубов, испачканных в золотом ихоре. Его кровь, сладкая и густая, как сироп, потекла по моему горлу, вызывая тошноту. Желчь снова подступила, я дернула головой в сторону и меня вырвало. Титан издал брезгливый звук, дав мне короткую передышку, чтобы я не испачкала его.

Когда в желудке ничего не осталось, его хватка усилилась, и он схватил меня за подбородок, вздергивая лицо к своему.

— Итак, на чем я остановился? Ах, да.

Даже сквозь закрытые веки я видела, как его сила нарастает. Разноцветные шары плясали перед глазами. Его большой палец надавил на нежную кожу под левым глазом: сначала мягко, потом сильнее.

— Глупо бороться против меня. Принимать сторону этих, как сделал твой отец. Мы неизбежны. Ты сама увидишь.

А затем он насильно раскрыл мне глаз и я увидела.

Гиперион был смутным человекоподобным силуэтом за пеленой чистого, безжалостного белого цвета. Свет пронзил мое зрение, как пламя пожирает солому: мгновенно и безжалостно. Боль расколола меня надвое, когда сила Гипериона поглотила меня до самых глубоких, темных уголков разума.

Я кричала, разрывая голосовые связки в клочья, пока не остался лишь гортанный хрип. Со временем боль утихла, но свет, он никуда не ушел. Всё, что я могла видеть, был белый цвет. Пронзительный, пустой, белый.

— Жаль, на самом деле, портить такой красивый глаз. Никогда раньше не видел такого оттенка зеленого, — сказал он, словно сам себе. — Ну что ж. Единственное, что хуже одного испорченного глаза — это парный комплект. — Его смешок был подобен битому стеклу, когда он надавил пальцами на мой правый глаз.

— Нет, — всхлипнула я. — Пожалуйста, не надо.

— Она умоляет! — Он расхохотался. — О, моему брату понравится это услышать. Не бойся, дитя мое, это будет лишь легкий укол.

А затем он раскрыл и его.

Агония перекрыла все остальные чувства. Исчезло осознание того, что Титан сидит у меня на груди. Исчезли битва и война. Исчезла каждая крупица того, кем я была, есть или когда-либо буду.

Я была болью.

Я была мучением.

Я была страданием.

И больше ничем.

ГЛАВА 38

Келис

В ту секунду, когда крупная капля багровой крови упала мне на плечо, я окончательно потерял самообладание. Молния испепелила отвратительного гибрида ящерицы, которого Громовержец разорвал в клочья, и я обернулся к своему волку, за мгновение осмотрев каждый дюйм его шкуры на предмет повреждений. Он был забрызган алыми каплями, и я выругался.

«Где ты ранен? Дай мне посмотреть!» — потребовал я у рычащего зверя.

«Это не моя кровь.»

Оглушительный визг разорвал воздух, звук был настолько пронзительным и мучительным, что битва вокруг нас, казалось, замерла, и все посмотрели в небо. Велира пронеслась над нами, словно глиняная марионетка, которой кто-то сверху хаотично дергал за ниточки; каждый взмах её крыльев был грубым и неритмичным.

Из нижней части её живота хлестала кровь, ударяясь о землю волнами, которые падали сплошными потоками между взмахами её лиловых крыльев. Она опускалась слишком низко и поднималась слишком медленно, борясь с гравитацией так же отчаянно, как и с воздухом. Когда она в очередной раз рухнула вниз, моё сердце ушло в пятки.

Единственной причиной, по которой Вел могла истекать кровью и нести пустое седло, было то, что дела пошли очень, очень плохо.

«Белладонна?»

Тишина. Её эмоции были лишь мимолетным, едва уловимым шепотом внутри меня.

— Кто-нибудь видел, откуда прилетел дракон?! — взревел я.

Эви покачала головой, а Арос обернулся так быстро, что едва не получил травму шеи. Он взглянул на моё лицо и побледнел.

— Где она?

— Я не знаю. — Я кожей чувствовал, как опустошение проступает на моем лице.

«Белладонна?» — попробовал я снова, отчаянно желая услышать её голос в своей голове.

После краткой, мучительной паузы, во время которой было трудно дышать, я наконец получил слабый ответ из одного слова: «Занята.»

— Что-то случилось, и мне нужно попасть к ней прямо сейчас, — прорычал я её Клинку, который в равной степени отвечал за её благополучие, как и я.

Арос кивнул, затем вогнал топор в глазницу бросившегося на него зверя.

— В какую сторону?

Мне было больно произносить это во второй раз за две минуты, но с моих губ снова сорвалось:

— Я не знаю.

Арос взревел от ярости, глядя в небо, а затем прокричал:

— Откуда прилетел этот чертов дракон?! Пусть кто-нибудь узнает и доложит мне немедленно!

Воины в непосредственной близости от нас выкрикнули: «Да, сэр!» — и разбежались в разные стороны, как мыши.

Внезапно воздух вырвался из моих легких, и я согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Келис? — спросил Арос, сжимая мое плечо окровавленными пальцами. — Келис? Что не так?

Что не так? — спросил я себя.

И тут я понял то, что должен был понять в первую секунду: это была не моя боль, а её.

«Белладонна, где ты?!»

Не успел я осознать это, как что-то ударило меня по голове, выбив равновесие так сильно, будто я сделал сальто назад.

«Белладонна?»

Кто-то избивал её до потери сознания, и я собирался разорвать этого кого-то в клочья.

Самая быстрая буря, которую я когда-либо вызывал, возникла над нашими головами. Гром грохнул громче