Кровь Олимпа - Кейт Ашер

«Я не знаю точно. Аполлон знает,» — наконец пришел её приглушенный ответ.

— Где Аполлон?

Эви ответила первой:

— На дюнах, помогает беженцам и раненым.

Я встретился с пристальным янтарным взглядом Ароса.

— Аполлон знает, где она.

Он не стал спрашивать, откуда я это знаю и что мне нужно дальше. Он просто начал прорубаться сквозь монстров и смертных, чтобы добраться до бога солнца, находившегося в лиге к востоку от нас. Его враги — наши враги — падали, как трава под косой, разрубленные надвое Безпламенным или сожженные его огнем или огнем Эви. Там, где Громовержец не мог прорубить чешуйчатую плоть зверей, Ликос рвал их зубами или молния убивала их прямо на месте.

Улицы дрожали, когда мы приближались. Небеса ревели от спешки, озаряемые тысячами непрерывных ударов молний.

«Золотой? Мне сейчас очень нужна помощь.»

«Мы уже в пути. Не сдавайся,» — взмолился я, обращаясь к ней и умоляя Мойр.

Не дайте ей сдаться. Не дайте ей отступить. Храните её, пока я не доберусь.

— Где Аполлон?! — взревел Арос, когда мы наконец достигли места сбора на краю дюн за пределами Геллеспонта. Кто-то бросился за ним.

Я ахнул, когда что-то ледяное и острое, как бритва, пронзило мое сердце. Это чувство было настолько осязаемым, что я посмотрел вниз, ожидая увидеть стрелу, торчащую из груди. Там ничего не было. Мой собственный ужас усилил это ощущение, и ледяной кинжал рассыпался; осколки прокладывали себе путь через каждую вену, медленно спускаясь по всем моим конечностям, пока я не застыл, парализованный чистым ужасом.

Ужас. Не мой. Её.

А затем пришла весть, которая сломила меня.

«Золотой? Мне так жаль.»

Мне хотелось кричать. Мне хотелось рвать и метать. Мне хотелось ворваться и спасти её от того, что пугало её так сильно, что она почувствовала необходимость извиниться.

Темная рука на моей грудине, сопровождаемая пульсацией теплого золотого света, разрушила заклинание, которое наложил на меня её ужас. Аполлон был здесь, и выражение его лица отражало мое собственное: чистый, неподдельный страх.

Он ничего не сказал, просто указал на странно нетронутую часть города, и я не стал раздумывать, я просто побежал так быстро, как только могли нести ноги. Где-то на задворках сознания я слышал отчетливый топот шагов за собой, но мне было плевать, кто это.

Я проклинал то, как истощились остатки её теней, которые она дала мне, когда я был вынужден провожать души домой на Острове. Я проклинал то, что у меня не осталось сил, чтобы совершить теневой переход прямо к ней. И я проклинал всё, что обладало способностью превзойти её собственные силы, потому что следующим, что я почувствовал от неё, было холодное, темное отсутствие страха. Это было отсутствие всего. Это было смирение и капитуляция, и это было ужасающе.

«Почти на месте, даже не смей сдаваться,» — сказал я ей; умоляя её.

А потом я закричал и упал на колени. Боль, настолько глубокая, будто мне нанесли смертельный удар, пронеслась через меня, как цунами.

— Келис?! — крикнул Арос, хватая меня за плечо. Тревога зажгла его радужки, пока он осматривал моё тело на наличие повреждений. Не найдя ничего, он нахмурился. — Что случилось? Что не так?

Агония мешала мне говорить, издавать любые звуки, кроме рева боли. Смутно я зафиксировал звук грома в небе и резкие разряды электричества на своей коже.

Его глаза расширились.

— ГДЕ КОРОЛЕВА?! — взревел он.

Нисса. Её имя было единственной связной мыслью. И это была не моя агония, а её.

— ГДЕ КОРОЛЕВА?!

Ника упала с неба, её пушистые крылья раскрылись в последний момент, чтобы замедлить спуск. Она указала мечом, испачканным черной и алой кровью, куда-то на северо-запад отсюда.

— Велира прилетела оттуда меньше получаса назад, — тяжело дышала она. — Королевы Ниссы с ней не было.

Боль усилилась, и я упал на четвереньки. Если это было лишь эхо того, что чувствовала моя родственная душа, то она наверняка была на пороге смерти. Истинной и окончательной смерти.

Я застонал. Единственная попытка подняться на ноги провалилась, и я вгрызся в грязь. Эпично. Но мне было всё равно. Зрение мерцало, и я знал, что я ближе к потере сознания, чем к спасению любви всей моей жизни.

«Отрежь это,» — прорычал кто-то.

«Ты должен ослабить связь, — попробовали они снова. — Только тогда ты сможешь спасти её.»

Это помогло. Как бы мне ни претило отделяться от неё в любом качестве, я знал, что голос прав. Я был бесполезен для неё в таком состоянии, свернувшись калачиком на земле.

Я визуализировал связь между нами: представил её как вибрирующую золотую нить, свисающую из открытого окна. Окно было квадратным, в белой раме, выходящим на залитое солнцем маковое поле. Я улыбнулся про себя, ухватившись за нижнюю планку и заметив сердце, вырезанное на левой стороне рамы, с буквами «К» и «Н» в центре.

Где-то за этим окном была моя возлюбленная. Где-то в этом воображаемом поле цветов она лежала умирая.

Затем, отбросив все колебания, я с грохотом захлопнул окно на подоконнике, разрывая связь между нами.

На мгновение я смог лишь сделать несколько рваных вдохов. Но это мгновение — всё, что я мог себе позволить. Взглянув на огромного белого волка, стоящего надо мной, я кивнул в знак благодарности и заставил себя подняться. Арос и Ника ждали моих приказов, зная, что я лучше всех подхожу для её спасения.

Голосом, который звучал так, будто я проглотил кактус, я изложил им свой наполовину созревший план:

— Ника, ты ведешь нас сверху. Сообщай, когда кто-то приближается и когда путь свободен. Нам нужен кратчайший путь через город к месту, откуда прилетела Вел. И где этот чертов дракон?!

— Ранена и выбыла из строя, — крикнула Афина сзади.

Я резко обернулся, наткнувшись взглядом на покрытую ониксовой пылью богиню, с ног до головы испачканную кровью тартарийских врагов. Её глаза ярко сияли в темноте, а синева была еще более пугающей, чем обычно. Я кивнул ей, жестом приглашая присоединиться к нам.

— Арос, Эви и Афина — вы со мной на земле. Двигаемся скрытно и рубим всё на своем пути. Судя по тому, что я только что чувствовал, у Ниссы осталось мало времени.

Ника взмыла в воздух, как луч белого света, оставив после себя горсть выпавших белых перьев. Она пронеслась мимо, давая сигнал к выдвижению. Оружие было вытерто о подолы туник и мы рванули вперед.

Пока не стало слишком поздно.