Обреченность - Виктория Павлова

Капли стучали и стучали по подоконнику. Утром они испарятся и вернутся на небо, а потом прольются дождем где-то еще. Они живут в лабиринте, как и я. Из моего тоже нет выхода. Как бы вернуться в предыдущий: в тот, где можно было слушать дождь, сидя в укрытии на дереве или в пещере, вдыхать влажность и планировать поход к оленьим полянам.

Чарли вздохнул.

– Я несколько раз давал тебе возможность признаться самой. Но ты не захотела. Если узнал я, то Хэмстеду это труда не составило.

– Почему не говорил мне?

– Не хотел такой реакции, – медленно произнес он, осторожно протянул руку и дотронулся до ладони, а потом чуть сжал мои пальцы. Щекотка опасения побежала по коже. – Если ты просто сбежишь, не думаю, что проблемы решатся.

Теперь-то уж точно.

– Меня уверяли, что проблем с документами не будет. – Челюсти свело, вместо слов получалась каша.

– Они сделаны хорошо. – Чарли все же разобрал и тихо заговорил, медленно перебирая мои пальцы, волнуясь и переживая. – Физически. Просто у них нет истории, ты будто родилась год назад. Если бы ты устроилась официанткой, возможно, никто бы и никогда не заметил. Но Джош привел тебя к нам, и я взял на работу из-за требований профсоюзов – в штате должна быть женщина. А после Остер Пойнт генерал проявил к тебе интерес, и сейчас, скорее всего, знает уже все.

Чарли нахмурился. Его бессилие и злость сбивали дыхание, мешали думать.

– Не хотел я тебя брать на задание в тот день. – Он вздохнул. – Было у меня нехорошее предчувствие. Но мы бы тогда не нашли нужный склад вовремя…

Он замолчал, снова переживая тот день, прокручивая и прокручивая в голове цепочку событий. Генерал наверняка тщательно изучил все, что тогда произошло. И зачем ему я? Не стал бы он просить подработать курьером, если собирался сдать Виктору. Но если генерал выяснил кто я, то зачем хотел держать при себе? Может, ему кажется забавным, когда принцесса у него на побегушках?

– Ты молчишь и все усложняешь. – Чарли покачал головой и сжал мои пальцы. Его отчаянная решимость встряхивала получше холодной воды в лицо. – С того момента, как я упомянул документы, ты посмотрела на дверь три раза. И всего шесть за вечер. Наверное, я должен радоваться, что ты до сих пор не сбежала.

Если бы Чарли не испытывал столько грусти – сбежала. Но от тоски хотелось заплакать, свернуться клубочком прямо тут, на полу, и застыть.

– Ты когда-нибудь говоришь правду? – тихо спросил он.

– Генерал меня шантажировал, – также тихо ответила я.

– Вот как? – Чарли только чуть поднял бровь, но его ярость резанула по нервам, заложило уши. – Неужели грозился тебя разоблачить?

– Вообще-то он грозился разоблачить тебя, – вздохнула я. – За ложные показания.

– И почему ты не пришла ко мне? – возмутился Чарли. – Надо было сразу рассказать.

– Ты же сам сказал, что с генералом не стоит портить отношения.

– Когда? – Он нахмурился.

– На балу. На террасе.

– Я имел в виду, что не надо идти против него открыто, а не то, что нужно слушать каждое его слово. Послала бы его к черту!

– Да с какой стати?!

– Не стал бы Хэмстед никого разоблачать! Я покопал немного. Похоже, он сам не чист. Подозреваю, он приторговывает бэушным военным оборудованием.

Я почувствовала себя дурой. Генерал меня обманул. Но, по крайней мере, увидела логику: самозванка с поддельными документами отлично подходит для незаконных махинаций.

Почему все всегда обманывают друг друга? Я и сама так делаю. Стало противно.

– Дело только в генерале? – Чарли снова наклонился ближе. – Джош говорил, что ты бежала от чего-то, когда вы столкнулись в Роки-Ридж.

– Дело в моей семье, – выдавила я. – Я ушла и начала новую жизнь здесь, в Сан-Франциско, но из такой семьи, как моя, просто так не уходят.

– Почему? – Чарли нахмурился и насторожился. – Я ведь шутил, когда говорил про дочку мафиози. Неужели…

– Нет, нет, – я замотала головой. – Никаких мафиози.

Хотя маркиз вполне вписывается в этот образ.

– Тогда что? Скажи. – Он ждал ответа. – Если два человека хотят быть вместе, то и проблемы они решают вместе, понимаешь?

На секунду перехватило дыхание. Год назад я не дала отцу право голоса, исключив из своих решений. Тогда такой путь казался правильным: мой уход прекращал бессмысленную войну. Но стоило ли это того, если отец не нашел письмо?

– Я ушла из семьи, возможно, это больше неважно. – Я закрыла глаза, пытаясь не думать об отце. – Нужно было уйти.

– Чем занимается твоя семья?

– Ну-у, в основном, бизнесом. И политикой.

Чарли поморщился и растерянно потер подбородок.

– И они отправили наемников, чтобы тебя вернуть?

На нас с Джошем напали люди Виктора? Нет, не может быть. Они искали кейс, я помню, они про него спрашивали. Люди Виктора кейс искать не стали бы, он им не нужен. Какая-то бессмыслица!

– Не думаю. – Я осторожно забрала у Чарли свою ладонь. Он начинал злиться, а я хотела сохранить ясную голову.

– Скай, наемники пришли не за кейсом, они пришли за тобой, – весомо произнес Чарли, и я похолодела.

– С чего ты взял?

– Да так, один общий знакомый с парковки рассказал. – Чарли напрягся, словно готовился к прыжку.

Я покосилась на его ссадины на костяшках: ясно, как рассказал. Но мог и соврать. Нужны факты.

– Он сказал, кто их нанял?

– Пока нет, и именно поэтому еще жив. Но, скорее всего, он сам не знает заказчика, – Таннер произнес это обманчиво небрежно, а в глазах бушевала буря. Я словно стояла на скале, продуваемой ветрами гнева и ярости, и тяжелые эмоции норовили сбить с ног. Гроза за окном отлично вписывалась. – Можно копать дальше, но я пока даже не знаю, до чего докопаюсь. Ты не говоришь, а выглядит все это… – Он замялся и нехотя продолжил: – Не хотелось бы доводить до военных действий. Война, знаешь ли, абсолютно бессмысленное занятие.

Все это зашло слишком далеко – Джош в больнице, Чарли грозится