Обреченность - Виктория Павлова

убежал, и меня замутило из-за потери связи. Я сосредоточилась на лесе, «прощупывая» его. Животное? Большое! Я вскочила, тревожно всматриваясь в заросли, и «паутина» рассыпалась, оглушив пустотой взамен богатой палитры жизни.

В небе резко прокричал орел. Сердце долго не хотело успокаиваться, и все время казалось, что из леса собирается выйти что-то большое и враждебное.

Откуда у меня такая способность? Отец ничего не знал, Адаберта подавно. Скорее всего, и Виктор тоже. Я долго думала, что нужна ему из-за этого, но если ответы и стоит где-то искать, то не в Этерштейне. Что за странность сделала меня «шпионом» – я могу подглядывать за эмоциями людей и даже, как выяснилось, за их перемещением. Как и почему это работает? Наверное, это та самая способность «чуять» след, из-за которой мы с Келли удачно выискивали редких птиц в заповедниках. «Ты охотник» – говорил Чарли. Хм…

Я попыталась опять сплести связи, но остановилась. Тянуть время можно бесконечно, но решение принять все равно придется. Что делать с ультиматумом Ника? Он дал семь дней на размышления. Ник один из немногих людей, которым я доверила бы собственную жизнь, но сомневаюсь, что он скроет от отца нашу встречу. Я целый год уговаривала себя, что отец хранит мою тайну, но Ник заронил сомнения. Можно сколько угодно ругать себя за глупость, но для жестокости прощения нет: Шон Рейнер не заслуживает такого отношения. Но что будет, если я вернусь…

Хрустнула ветка, и я вскочила, вслушиваясь в эхо, но в тишине урчал только мой желудок.

Наступали сумерки. Незаметно прошел целый день. Воздух пах озоном, будто я вдыхала грозу, а тучи над океаном озарялись вспышками молний.

В машине встретил привычный запах старой кожи и масла, напомнив о Ронни. Телефон мигал: сообщение или звонок. Надо бы позвонить Чарли, вдруг что-то случилось, но звук заведенного мотора словно бы погрузил в транс: надо ехать вперед, пока не кончится бензин. Горькая безнадежность уничтожила любое проявление любопытства.

Хорошо бы навестить Джоша, узнать у Таннера, что происходит с «Сентинелем», поговорить с Ронни. Нужно совершить еще тысячу других дел, важных и не слишком, которые составляли жизнь Скай Моррис в Сан-Франциско, но необходимость встречи с Ником и страх перед будущим превращали мою жизнь в пустую и нелепую фантазию, лишенную всякого смысла.

Цифры мобильного телефона Ника снова огненными вспышками возникали в памяти, пока я набирала их на таксофоне где-то на Линкольн Вэй.

Я бросила машину у дома и бесцельно бродила по холмистым улицам Сан-Франциско, пока не поняла, где мне хочется оказаться. Там, где, независимо от моего прошлого и будущего, имени и происхождения, я становлюсь собой хотя бы ненадолго, где моя жизнь обретает смысл, потому что я дарю счастье, а не разрушаю все, к чему прикасаюсь.

Мы не разговаривали с Чарли четыре дня, и то, что произошло в мотеле, все больше казалось сном, приятным приключением героини прочитанной книги, в чью роль я вжилась слишком сильно. Возможно, мы оба не созданы для этих отношений: он слишком взрослый, а я слишком ненадежна; миг – и исчезну из его жизни. Но если я доверюсь ему хоть чуть-чуть, это придаст цель моим бессмысленным метаниям. Позволит притвориться, что у нас есть шанс. Я малодушно пропускала чувства через себя снова и снова, пока брела до 17-й Авеню.

Меня встретили темные окна двухэтажного серо-зеленого домика очередной холмистой улицы. Напряжение в атмосфере достигло пика – начиналась гроза. Я устроилась на ступеньках под козырьком, смотря на первые робкие капли дождя и думая, что скажу, если Чарли спросит, откуда я знаю его адрес. Ведь он мне его не говорил, я подсмотрела в личном деле.

Ливень отделил от всего мира, оставив только предвкушение встречи. Я сидела на крыльце, стараясь не попадать в кружок света от фонаря. Через час «паутина» чуть дрогнула, подсвечивая одну связь в миллионы раз сильнее, чем остальные – к дому подъехал джип Коммандер. Чарли пробежался под дождем до козырька и наткнулся на меня. Его напряженно-сосредоточенное лицо вытянулось от удивления, а потом от облегчения, которое он попытался скрыть, но сдался и произнес:

– Я искал тебя.

Вся Вселенная открылась мне в его простых словах. В голове пронеслись воспоминания о его горячих руках, ненасытных губах, дурманящем запахе, от которого кружилась голова, о мурашках, которые совершенно точно означали его счастье.

– Ты меня нашел. – Я встала.

Таннер застыл, вглядываясь в мое лицо, ища там что-то, понятное только ему, а найдя, чуть расслабился. Звякнули ключи.

Не спуская с меня взгляда, словно боясь, что исчезну, он открыл дверь и подождал, пока я зайду. Вошел следом, включил свет и застыл у двери, словно на страже. Я с интересом оглядывала квартиру-студию с окнами на холмистую и дождливую улицу. Высокий стеллаж, уставленный моделями кораблей, музыкальный центр и тренажеры в углу – никаких излишеств, все функционально и аккуратно. Я подошла к стеллажу, прикидывая, по какому принципу он расставлял корабли. Клей, который все время стоял на подоконнике в офисе, наверное, нужен для них. У меня тоже имелось поглощающее целиком занятие – ежеминутная борьба со своими демонами – и это забирало столько сил, что времени на настоящее хобби не оставалось. Я бы поговорила о мачтах и парусах, но жесткий взгляд Таннера лишил иллюзий.

На стеллаже стояла фотография. Я подошла ближе, разглядывая молодую счастливую пару. Таннер похож на них.

– Будешь ужинать?

Я кивнула. Он прошел на кухню, закатал рукава рубашки и открыл холодильник.

Я вгляделась в снимок. У Чарли отцовские глаза и материнские скулы. Воображение буксовало, пытаясь представить моих родителей, стоящих рядом, держащихся за руки, улыбающихся. Легче представить волка-вегетарианца.

– А где сейчас твои родители? – Именно про такие пары говорят, что они жили долго и счастливо. Например, сидели в загородном доме: она вяжет, а он читает газету, а может, они играют в крикет или разводят лошадей.

– Они погибли. Уже давно, – глухо сказал Таннер. – Были врачами Красного креста, попали под перестрелку.

У меня перехватило дыхание и защипало в глазах. Как же так? Он тоже рос без родителей? Неожиданная и несправедливая потеря.

– Прости. Мне так жаль.

– Садись. – Таннер ткнул на высокий табурет у кухонного стола и зашуршал упаковками с овощами.

Зеленые листья салата поникли в раковине под напором воды.

– «Сентинель» ведь не закрылся? Почему вчера в офисе никого не было?

– Ты ездила в офис? – удивился Таннер, застыв с