Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

За тетрадь взялась Иринка:

— Роберт возвращался из ресторана; где праздновал свой день рождения в большой компании друзей. Его «Вольво» последней модели неслось по Проспекту Мира с запредельной скоростью… Доченька моя, ты помнишь эту развилку перед ЗАГСом? Еще так недавно я мечтала увидеть тебя там вместе с Робертушкой! Ты — в сногсшибательном белом платье!!! Я даже нашла тебе подходящий фасон. Представь…

Нонна перебила:

— Про это не надо. Дальше читай.

— Тут несколько страниц про фасон…

— Пропускай!

Ирина нервно зашуршала страницами, пытаясь найти конец пространного описания свадебного наряда Нонки.

— Как же он мог быть таким неосторожным? — снова начала она читать. — Разве можно садиться за руль в нетрезвом виде? Милиция говорит, что они курили в машине, разговаривали, громко играла музыка и он просто не заметил поворот… Как можно его не заметить? Он же знал свой город как пять пальцев! Он мог проехать по нему с закрытыми глазами!!!

Лана и Мила уже давно забыли про свои важные занятия и сидели, раскрыв рты в предвкушении чего-то страшного.

— Нонночка, ты уже сидишь? Прими успокоительное!

Четверо подруг рванули к шкафчику, где у них валялись таблетки, эластичные бинты и пара пузырьков с йодом, оставшихся от «выгона» Нонкиной беременности. Воды в холодильнике не оказалось, и они запили валерианку, по очереди приложившись к крану в умывальной чаше.

— «Вольво» врезалось в столб со всей силы. Ты помнишь, моя девочка, там у нас разбит парк? Как часто мы с тобой там гуляли! Мечтали о будущем, говорили о Робертушке. Я тебе еще тогда сказала, что…

— Это тоже пропускай, — попросила Нонна, туша одну сигарету и сразу же прикуривая новую: «Вот и рухнули твои планы, мамочка… Эх, Робик-Бобик…»

— Столб он задел сильно, машину от удара развернуло в сторону. Она, сломав заграждения парка, влетела в дерево, перевернулась и загорелась… — всхлипывая, читала Ирина. Украдкой вытирали слезы Мила и Лана. Нонна же сидела прямо, как будто ей палку вставили, и только курила, курила и курила.

— Дело было ночью, моя радость. Улицы пустынны. Им некому было помочь. Они горели заживо, крошечка моя… Ты плачешь? Плачь, моя родная, плачь. Это правильные слезы. Робертушка должен быть оплакан.

— Он называл меня Нусик… — сгорбилась Нонка и, забыв, что положила начатую сигарету в пепельницу, зашарила пальцами уже в пустой пачке.

— Ушел из жизни замечательный человек. Красавец… Высокий голубоглазый брюнет. Достойный тебя, моя принцесса. Как он разбирался в психологии!!! Ты помнишь, мое золото, как он правильно советовал мне, когда случались вопиющие отцовские…

— Пропускай… — хлюпала носом Нонка.

— Он мне был как сын! Я всегда была рада его видеть. А что теперь? Обугленные останки? Ты плачешь, моя девочка? Я тоже пишу и плачу. Не могу сдержаться! Какой вы были парой!.. Ты знаешь, как нам здесь нелегко сейчас: карточки на хлеб, макароны, мыло… Как война, ей-богу! Кто бы сомневался, что Робертушка с его-то мозгами устроился замечательно. Открыл свою фирму, торговал компьютерами, деньги лились рекой. Он тебя ждал, Нонночка! Постоянно спрашивал, интересовался, где ты и как ты… Не стесняйся своих слез, доченька! Ты сильная…

«Он меня ждал? Хм…»

Нонна встала:

— Все! Не могу больше.

Рыдающие девочки закивали головами:

— Какой ужас! Невозможно читать. Пойдем, помянем твоего Роберта. Хоть мы его и не знали, но твоя мама так за душу взяла! Как будто родственника похоронили…

После поминок, которые случились в кофе-шопе, где они купили бутылку узо, водки с ужасным вкусом аниса, и выпили по полному стакану стоя, чем вызвали живейший интерес гостей, девочки вернулись в номера и долго обсуждали, как часто уходят из жизни молодые, полные сил люди.

Несправедливость. Вопиющая несправедливость. И смерть… Она бродит рядом, среди нас. Иногда не обращает внимания, иногда задевает рукавом черного плаща, а иногда, пристально вглядевшись, рубит косой наотмашь… Неизвестно, кого она выберет завтра, сегодня, в данную секунду. Нет никакой гарантии даже если ты молод, жизнь бьет ключом и в голове столько выстроенных планов на будущее.

Чем больше Нонна размышляла об уходе Робика, тем больше понимала, что теперь придется покрутиться. Мать, потерявшая надежду на прекрасное будущее дочери в родном городе, не отстанет, если Нонна не заведет перспективного жениха здесь. Объяснять, что Роберт не собирался жениться — бесполезное занятие. Мать считала его своим зятем, мечтала, как они купят красивую, новую, престижную квартиру по возвращении Нонны из Египта. Кроме того, от Нонны ожидались еще и кучи золота с деньгами, так хорошо решающие проблемы всей семьи. Нонна прекрасно понимала, что много денег она еще долго не увидит в своих руках. Было и будет еще много вложений в костюмы, создание новых программ. Невозможно сидеть в одном отеле и показывать одно и то же. Всегда будут требовать новенькое, а новенькое — это расходы. Ситуация грустная… Раньше можно было вернуться, сказать, что денег нет или совсем мало, и мать бы не расстроилась, так как рядом был Роберт. Не важно, что он не желал создавать ячейку общества, не важно, что вообще ничего не предлагал и не обещал… Робиком можно было размахивать перед матерью, как щитом, пока не нашла бы себе подходящей партии. А теперь? Теперь домой ни ногой, пока не появится миллионер или миллиардер.

Она хорошо представляла себе эту важную и необходимую цель, которую во что бы то ни стало надо достигнуть. Но как же не хотелось ее достигать! «Ах! Если бы у меня была волшебная палочка! — мечтала Нонка. — Я бы сделала Али неженатым миллионером!»

Философские размышления заплаканных девочек в очередной раз за сегодня прервал Псих:

— Ирина, можно тебя на минуту? — проорал он из-за двери.

— Чего ему надо? — сердито буркнула Мила. — Не до него сейчас. У нас траур!

— Хочешь, предскажу, что ему надо? — устало предложила Ирина. — Сначала скажет, что сильно любит. Обязательно заметит, что мне сделано предпочтение, так как к нашему Психу стоит длинная очередь из красивых баб. Я откажусь переть без очереди и мне пообещают вырвать светлый Ируськин образ из груди, соединив мужскую обиду с танцами скачущей обезьяны. Под занавес, сделают рекламу своему хозяйству между ног: если б ты только попробовала, ты бы поняла, что нашла бриллиант…

— Офигеть! — пропела Ланка. — Прям как мой Мудичка…

— Да? Я думала в этом городе Псих единственная драгоценность в своем роде, ан нет… Лан, ты убила все мои надежды.

Ирина снова подтвердила свой статус «Предсказамуса»: Мила, стоя на цыпочках перед окошком ванной комнаты, пронаблюдала весь концерт, все номера которого полностью