Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

В то же время другой «отряд партизан» под предводительством Ебейда гулял по пересеченной местности родного отеля. Нонна и Мила старательно выполняли команды, туго понимая, куда идти. Их мнения постоянно не совпадали и в один прекрасный момент Ебейд не успел показать пальцем, где лево, и каждая шагнула в свою сторону. Потеряв дружескую сцепку рука за руку, благодаря которой они могли как-то передвигаться, Нонна «солдатиком» ушла между столбом и урной, а Милка таким же макаром сыграла в кует на противоположной стороне вымощенной дорожки. Нонна лежала по стойке «смирно», несгибаемо, как и уходила, а Милка, наоборот, раскорячилась в неестественной позе из Камасутры под названием «Осьминог, затаившийся в кораллах». Ебейд сначала переполошился, но пьяным были кусты по колено, столбы — не препятствия, а урны казались памятниками стакану, и на призыв командира откликнулись все живенько и беспечно. Он вздохнул с облегчением, достал и прислонил к столбу Нонку, потом, переломав весь куст, вытянул улыбающуюся чему-то Милку и сцепил подругам руки. Опираясь друг на друга, прижавшись плечом к плечу, с прическами, где декоративно торчали палки, обрывки цветов и листики с кустиков, они показались в коридоре корпуса контрактников, где давно дожидались Ирина и Лана.

— Каким лесом добирались? — хихикнула Ирусик, разглядывая парочку.

— Джунглями. Ебейд! Ты — суперхироу! — молвила Мила и устало прислонилась к двери своего номера. — Хоум, свит хоум…

Дверь поддалась, распахнулась и раздался смачный шлепок: Мила «ноги рогаткой» лежала в коридоре.

— Добралась! — захохотали Лана и Ирина, а Ебейд, косясь на красиво задранные ввысь поцарапанные ножки, замямлил:

— Вы это… Спать идите… Приятных снов…

***

— Никакой концентрации! — Джозеф встал из-за стола, где сидели и пытались изучать инглиш русские балерины. — Я понимаю, — улыбнулся он, — вчера было весело, и ученицы из вас, как из моей бабушки Эйнштейн. Может, лучше по пицце?

— Джозеф! Ты ангел! — захлопали в ладоши девочки и побежали прятать в раздевалке листочки с ручками.

Пиццу в дайвинг-центре подавали превосходнейшую. Девочки не уставали ее есть так часто, как предлагал «отец родной». Да и сами нередко захаживали в этот барчик, хотя за еду и напитки приходилось платить. По условиям контракта они могли бесплатно кушать только в главном ресторане, а напитки брать в кофе-шопе и дискотеке. Но кто же откажется от этого счастья гурмана с креветками, паприкой, кольцами томата и расплавленного сыра с крапинками орегано?

С террасы открывался великолепный вид на море. Жизнь весело бурлила рядом: Клоп и Псих резво скакали по пляжу то с мячами, то без мячей, отвлекая народ от пассивного отдыха и предлагая размяться, поиграть, поорать и подурачиться. Угрюмые немцы начинали замечать, что на пляже присутствуют аниматоры, к полудню, когда брали на грудь уже седьмую бутылку пива. Вот тогда они с удовольствием участвовали в аквааэробике и волейбольном турнире. Горячих финских парней на пляже никто не трогал, так как уже знали, что те разойдутся к вечеру, тогда, когда вся активность отеле сконцентрируется у бассейна на игре в водное поло. Итальянцы, шумные и вечно радостные, казалось, с таким же успехом развлекли бы себя сами, являясь отличной затычкой в каждой бочке. Если бы не они, Псих и Клоп играли бы в мячик, кидая его друг другу, как раз с утра до полудня, пока не догонятся до игровой кондиции немцы.

— Что давно у вас ничего нового не было… — проговорил Джозеф. — Сникерс интересуется, спрашивает…

Иринка пожаловалась на то, что они не рассчитывали на продолжение контракта и сейчас сидят без музыки. Идеи, может, и есть, но осуществить их проблематично из-за отсутствия музыкального материала. Мэтр резонно заметил, что можно поискать в фонотеке Мудички, но девочки разочарованно сообщили, что уже поискали. Клоп был завзятым любителем рэпа и какого-то арабского певца Али Хаггара, который воет нечто страдательное и уж очень экзотическое.

— Нам бы парочку мелодий! — с грустным лицом воскликнула Ирина, как вдруг течение мирной беседы было нагло и громко прервано:

— Это ты!!! — перед столиком девочек стоял злой, как Кощей Бессмертный, голландец Херрит и угрощающе сверлил безумными глазами Милку. Когда-то роскошные патлы висели только с той стороны, которой он прилег на стол, и Милка не смогла туда добраться. Свободные от одежды места, а именно руки и ноги, покрывали глубокие, местами кровоточащие, страшные порезы. Так выглядят те, кто чудом вырвался из цепких лап стаи хищников. Хищников, которые долго гнали свою жертву, вырывали ей волосы, вонзали в слабую плоть клыки и царапали когтями кожу…

— Это ты!!! — ткнул в Милку перебинтованным пальцем Херушка. Та вздрогнула, рефлекторно взмахнула рукой с вилкой и кусок пиццы, нанизанный на столовый прибор, соскочил, красиво описал дугу и плюхнулся в чью-то тарелку супа на соседнем столе. Соседи сразу заинтересовались происходящим и развернули стулья к столу девочек, предвкушая спектакль.

— Это ты сделала!!! — орал ненормальный инвалид.

— Я тебя только стригла, — наконец выдавила Мила, — я больше ничего не трогала, — с руками в позиции «Хенде хох!» мямлила она.

— Я тебя помню!!! Это ты была!!! Это вот что?! — не унимался Херрит, задрав футболку и оголив грудь. Там тоже повеселилась орда не то тигров, не то крокодилов, расписывая Херушку замысловатыми вензелями. — Я теперь нырять не могу! Как я в морскую воду полезу?

Соседний стол квакал «Я-а! Я-а!» и подмигивал Милке:

— Рашн супервуман? Даст ист фантастиш!!!

Милка же молчала, краснела, потела и думала: «Все! Больше не пью!»

Джозефу надоело смотреть Херушкин стриптиз и он вежливо попросил его пройти с ним вместе к доктору. Голландец заверил, что у доктора уже был.

— Ну и слава Богу!.. Не трогали они тебя.

— А кто тогда меня трогал? — трясся Херушка, пытаясь закатать шорты к шее. — Кто вот это царапал?

Ситуацию спас Шалуфа, вовремя появившийся на террасе:

— Пока не заживешь, в море не полезешь… — тихо сказал он. — Э-хе-хе… Говорил же: с русскими пить нельзя…

Херрит в последний раз метнул испепеляющий взгляд на неприятность. Та вжалась в стул:

— Теперь он ко мне вообще подойти побоится… А если я подойду — убежит… — горевала она.

— Зачем тебе это чмо? — сердито спросила Нонна. — Обрати внимание лучше на Стасика! Тем более он мне признался вчера, что ты ему нравишься…

— Да… Но Херушка красивый такой…

Иринка подавилась пиццей:

— Особенно сейчас. Ужас, какая красота. Где ему привиделось, что ты на него нападала?

— Я правда ничего не помню. Может, и царапнула где… Ножницами.

Нонка фыркнула и махнула рукой:

— Чтобы так изрезать, надо электрической пилой было стричь! Нет! Это не ты.

— А кто?