Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

— И не я, — задумчиво проговорила Нонна, — меня вообще в той комнате не было…

— Бабы, это не наших рук дело. Мы с Ланкой и Мухаммедом его до комнаты доставили, он уже спал и никаких ран на нем не было!!! — подытожила Ирина и все решили плюнуть на выяснение причин Херритовского инвалидства. Сам виноват.

— Может и правда, Стасик — твоя судьба? — грустно поглядела на Милу Лана. — Ты просто не осознаешь пока…

— Ты вон тоже… поздно осознала… — буркнула Милка и засобиралась. — Пойду домой.

— Да ладно тебе расстраиваться! Сколько на земле красивых мужиков!

— Стасик, кстати, симпатичный до безобразия…

— Глаза, улыбка, усы…

— Всегда с холодным оружием!

— Защита и оборона…

— Идите на хрен, — обиженно прогундосила Милка и быстро засеменила через пляж к корпусу контрактников.

Джозеф покачал головой:

— Обиделась…

— А чего Херрит, не разобравшись, орет? — возмутились девочки.

— Джозеф, я тебе клянусь, никто его из нас не трогал, — торжественно сообщила Нонна и вдруг быстро приняла позу царицы Клеопатры, томно развалившейся в ожидании Антония: на террасу поднималась большая группа винсерфингистов.

— Да я верю, что вы не могли. Там должен был полк с саблями постараться… — вздохнул Джозеф и тоже засобирался вслед за Милкой.

Виндсерфингисты, народ чумовой, веселый и бесшабашный, оккупировали барную стойку и шумно загалдели.

— Пока, Мэтр, — сказали Ирина и Лана, а Нонка медленно встала, потянулась, изобразив, что ей ужасно скучно:

— Пить что-нибудь будете? Я схожу… — и сексуальной походкой подефилировала к бару.

— О! Али опять идет на… — прокомментировала Ирусик. — Мужика за такие дела хоть кастрировать можно. У этой не знаю, чего отрезать, чтобы успокоилась.

— Ермолаича вспомни, — посоветовала Лана. — Он говорил, что надо за сиську к ноге привязывать…

— Привет, красавицы! — рядом со столиком неожиданно вырос секьюрити Ебейд.

— Привет, — поздоровались девочки, — кофе будешь? У нас Нонка сегодня обслуживает…

— Спасибо, не могу. По инструкции не положено.

— Все у тебя инструкции, инструкции… — вздохнула Ирусик. — Как вчера наших довел? По инструкции?

— Нормально. Правда, разок чуть сердце от страха не выпрыгнуло! Это когда они одновременно в кусты улетели. Думал, разбились… Но Нонна как раз между столбом и урной уложилась. Сантиметр вправо или влево — тогда бы травма. Мила в середину куста приземлилась. Повезло! Как амортизатор сработал куст-то…

— Н-да… Точно повезло.

— Девочки! Алкоголь — зло! — с большим жаром продолжал Ебейд. — Нельзя так пить! Вот, например, из-за этой огненной воды вчера Херрит вообще с ума спрыгнул…

Иринка напряглась:

— А что там? С Херритом?

— Пошел я после того, как ваших домой доставил, Мухаммеда искать. Мы же на работе, надо было обход очередной сделать. И тут в главном корпусе слышу — дверь бабахает. Бум! Бум! Бум! Ритмично, громко! Стены ходуном ходят! А время уже часа четыре утра. Постояльцы спят. Должна быть тишина по инструкции. Пошел посмотреть, а там Херрит свою дверь захлопнуть пытается! Матерится страшно… Но двери-то у нас только ключом закрыть можно…

— Ну и?

— Я спросил, где его ключи. Сказал, что потерял. По инструкции он за утерю сто долларов платить будет, а это немалые деньги. Что делать? Я пошел искать. Сразу же и обнаружил в комнате, на прикроватном столике. Нет бы мне спасибо сказать, Херрит стал орать, как резаный: «Где эти русские бабы?!» Простите его, девочки! Он не хотел вас так называть. Это все алкоголь…

— Ебейд! — жалобно заскулила Лана. — Давай быстрее, а?

— Думаю я: пора уводить, а то перебудит весь этаж, и повел его в кофе-шоп. Там он тоже орал: «Хочу русское шоу с цыганами!». Я и бармен успокаиваем: «Спят русские и цыгане тоже спят…», но этот полоумный никак не мог угомониться, и я махнул рукой в сторону вашего корпуса. Хотел уговорить, чтоб на следующий день сходил к вам, но он от меня отбрыкался и пошел зигзагами в длинный путь. По дороге он встретил пару шезлонгов, навернулся с лестницы, сходил, как Мила и Нонна, в кусты раз десять… Только ваши легли — и все! А этот долго копошился в кактусах… Потом были пальмы, три или больше лавочки, а уж когда он впечатался в ограждение теннисного корта из железной сетки и завис там на выступающих из порванных мест острых прутьях окончательно, я понесся выручать. Так этот алкоголик, вместо того, чтобы спокойно висеть, не дергаться и ждать помощи, барахтался там, как будто на него напала стая пчел, кусал за зад скорпион и…

Ирина и Лана давно лежали на столе, тихо вздрагивая. Ебейд же тупо соображал, почему его рассказ вызывает такую реакцию:

— Чего смешного? Человек превращается в обезьяну, когда пьет. Девочки! — взмолился страж. — Я вас заклинаю! Не пейте больше! И с собой никого пить не зовите…

ГУСЬ-ЛЕБЕДЬ

Ирина, лежа на кровати и закрыв глаза, слушала «Дайр Стрейтс». Одну песню. В течении уже часа. Только что отзвучали последние аккорды, и она опять тыкнула пальцем в клавишу перемотки.

— Дорогая, любимая, милая! Давай другое что-нибудь, а? Вон у нас теперь сколько новых кассет! — Мила указала на стопку рядом с магнитофоном, что материализовалась там с помощью Джозефа, недавно заглянувшего в комнату Нонны и Ирины и обрадовавшего всех тем, что нашел много хорошей музыки.

— Ш-ш-ш-ш! — гневно откликнулась Ирина.

Милка пробурчала «Вот так всегда!» и обратилась к Нонне и Лане:

— Может сходим в кофе-шоп, пока великий Чапай музу ловит?

Нонна отказалась, сославшись на плохое настроение, а Лана не могла оторваться от вышивания сплетенных в вензеля начальных букв своего имени и фамилии на махровом халатике, который никак не могла довести до ума уже несколько месяцев. Мающаяся бездельем Мила решила вернуться к разговору с Ириной:

— Что за танец-то будет? Либретто расскажи хотя бы…

В голове Ирусика вырисовывалась композиция очередного шедевра шоу-группы «Соло» и даже пришло на ум название — «Тело и душа». Философский смысл заключался в том, что эти два понятия неразлучны.

— Будут танцевать двое. Одной, которая изобразит тело, надо сделать черное платье, другой — белое. В конце: душа покинет тело и оно красиво умрет!!!

Милка насторожилась:

— Куда-то тебя в дебри потянуло, Ирк…

— Сама ты дебря!!! Я просто одной либреттой тебе объяснить не могу. Вот завтра начнем заниматься постановкой и сама увидишь, что танчик — класс!!! — загорелась та и понеслась к зеркалу пробовать себя в роли души.

— Да… Давно надо было изобразить что-то новое, — произнесла вслух свою мысль Нонка, что ходила по номеру с мокрым полотенцем и колотила мух, — Джозеф не