Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

сделаешь ради уже друга! Даже если этот друг не хочет вам уступить… Друг, конечно, проявит вежливость и спросит, сколько вы хотите заплатить за товар. Вы назовете цену, которая меньше в два или три раза той, за которую планируете купить. Наступит черед цокания языком у продавца. За чаем, чашечкой кофе или трубкой кальяна вы неспешно побеседуете о красотах страны, менталитете и похвалите египетское гостеприимство часок или два, попутно вставляя, что продавец — замечательный человек, но уж очень жадный. В процессе беседы будут меняться расценки и черепашьим шагом вы наконец доберетесь до величин, которые будут почти устраивать обоих. Если продавец упрям и слишком долго застревает на какой-нибудь высокой цифре, не соответствующей вашим планам, вы опять благодарите за все и решительно, но медленно уходите. Двигайтесь много, но хаотично, как будто вы забыли, где выход. Даже если успели выйти на улицу, остановитесь, вспоминая в какую сторону вам идти. Продавец обязательно вас догонит и предложит следующую ставку. Тут уж можно смотреть по ситуации: или вернуться продолжать пить чай, или сказать продавцу, что он — мудак, и с противным, хитрым лицом завернуть в соседнюю лавку выпить чаю с другим другом.

Лана и Мила мгновенно отозвались на призыв Иринки. Нонна же, пребывающая который день в прострации от неудачи с Али, отказалась. Трое девушек вышли из отеля, минут тридцать поиграли с таксистом в «Кто кого надует?» и, договорившись, прыгнули в старенький «Пежо».

— Нонка-то глубоко ушла в себя. Парень ее погиб, Али вообще нос воротит, что в принципе правильно… — вздохнула Милка.

— Влюбилась по уши, а он женат, — поддержала Лана разговор.

Ирина повернулась к подружкам и хмыкнула:

— Она в шоке, что ей отказали! Может быть, впервые в жизни ее не хотят.

— Обидно, — согласилась Лана, — она считала, что ее не могут отвергнуть.

— Все бывает в первый раз. Но Нонна знает, как клин клином вышибать, — хихикнула Ирусик. — Вот увидите, она быстро замену найдет.

— Да уж… За этой не заржавеет.

Выпрыгнули из такси около аптеки. Именно в аптеках торговали косметикой. Раньше они искали специальный магазин, не подозревая о том, что все продается рядом.

— Мудичка просил купить ему пенку для бритья, а я ни фига не понимаю в этом… — Лана тупо застыла перед стендом для мужчин.

— Чего тут понимать? Хватай любую!

— Мудичка… — передразнила Ирина, — ты его «котиком» или «зайцем» каким-нибудь зови, что ли…

Милка захихикала:

— Не… Давай лучше: мой тайгер! Лайон!

— Какие тигры со львами? Тушканчик! — смеялась Иринка. — Сокращенно: Тушик!

Лана тоже заулыбалась, но не согласилась называть будущего мужа словами с табличек зоопарка:

— Что же поделать, если у него такое имя?

— Ничего. Только в Россию не приглашай.

— Ты тоже Ашрафу купи что-нибудь, — предложила Ланка, — ему будет приятно…

Иринка посмотрела на заботливую подругу удивленными глазами:

— Это еще зачем? — буркнула она. — Псих не заслужил. Вообще не знаю, что с ним делаю.

— У меня тоже раньше такое чувство было. А сейчас… Муди такой красивый! Как представлю его на белых простынях!..

— Тянет тебя на экзотику, — вздохнула Иринка, — а мне Психа и послать неудобно, и встречаться с ним тоже. С одной стороны приятно, что не одна, а с другой… Не мое это.

— Ну и зачем тебе этот чемодан без ручки? — спросила Мила. — И выбросить жалко, и носить не можешь. Я вот прекрасно себя одна чувствую! И потом, Ашраф мне вообще не нравится. Уж тебе-то, дорогая, надо кого-нибудь посолиднее и поспокойнее, а не идиота и психа!

Иринка опять рассмеялась:

— Действительно псих, — и тут же посерьезнела: — Плюс еще замашки «мохнатые» начались.

— Это еще что такое? — удивилась Лана.

— Варвару помните с ее Мохом? Шорты не одевай, Стасику не улыбайся…

— Ну и что? Мой Мудичка такой же. Они любят и, естественно, ревнуют. Им неприятно, что мы с другими общаемся. Не забывай, что у них так принято.

— Может, еще и паранджу одеть?

— Паранджу… Не паранджу… Если тебе человек дорог, то можно и не носить шортиков.

— Вот ты, Ланк, и не носи. Скоро будешь купаться в саване до пят, сидеть безвылазно дома, плести кружева, совершенствовать кулинарные способности и долбить пять раз на дню лбом в пол. Он хорош и красив на белой простыне… Ради этого можно забыть, кто ты и что ты, религию поменять, положить с прибором на карьеру…

— Да-а-а… — задумчиво произнесла Лана. — А что здесь такого? Разве женщина не создана для семейного очага?

Иринка пожала плечами:

— Может, и создана. Но быть человеком, а не детородной машиной и хозяйственным придатком к мужчине, ей никто не может запретить.

— А если мне не нужна карьера? — чуть ли не слезами проговорила Лана. — Если я всю жизнь мечтала сидеть дома и заботиться о муже и детях?

— Значит, сиди! — вмешалась в спор Мила. — Кому чего…

На том и остановились. Ирина складывала покупки в пластиковые пакеты, Мила читала инструкцию к витаминам, а Лана вертела в руках лезвия фирмы «Лорд».

— Девочки, лезвия взять?

— «Лорд»?! — с ужасом в глазах переспросила Мила. Однажды она озаботилась гладкой кожей под мышками и в районе бикини. Приобрела лезвия этой фирмы, гладко выбрила интимные участки, похвалилась всем, какая стала нежная кожа и спокойно уснула, предвкушая выход на пляж утром. На следующий день Мила выползла только в ресторан на ужин. Да и то с трудом. Ноги и руки не соединялись. Прошкрябанные «Лордом» участки горели. Она неделю гуляла по отелю в позе «ходячая звезда», пока раздражение не спало благодаря наложению килограммов детского крема.

— Теперь я понимаю, почему все мужики тут прилюдно чешут яйца! Побреют свои заросли вот таким «Лордом» — и все! Хочешь, не хочешь, а горит, колется, щипет! Положи этот ужас назад! — посоветовала Лане опытная Милка.

— Почему же? — не согласилась Ирина. — Наоборот! Возьми побольше. Я вот Ашрафу тоже возьму… Хи-хи!

…Обратно такси мчалось на всех парусах. Водила закладывал такие виражи, что сердца трех уходили в пятки.

— Формула уан!!! — зажмурилась Ирусик на очередном резком повороте.

— У него движок от «Феррари», что ли? — Гадала Милка, придерживая многострадальные очки без дужек.

Обгоняя очередную машину, ненормальный арабский водитель с восторгом кричал «Банза-а-а-ай!» — так в начале пути опрометчиво подбодрили девочки: «Все русские — заядлые любители быстрой езды и во время обгона кричат «Банзай!», что значит «Как я его уделал!». Мила и Ирина продолжали изредка орать вместе с водилой, а не участвовавшая в общем веселье единоличница слабо пищала:

— Бабы, мы не доедем…

Они доехали. Таксист с шиком притормозил перед дверьми лобби, подняв тучу