Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

разносился эхом, отражаясь от стен и скрываясь за поворотами. Дворец словно вымер в этой части. Не было ни единой живой души. Было настолько тихо, что я слышала шуршание юбок платья и далёкую музыку, играющую на покинутом мной балу.

Я наклонилась и сняла по очереди туфли. В них неудобно, каблуки делают походку шаткой. А босиком можно почти что летать, не боясь упасть из-за обуви. Юбка с шорохом прикрыла ноги, и я пошла. Легко, непринуждённо, слегка подпрыгивая, держа в одной руке туфли, второй чуть придерживая платье, чтобы оно не путалось под ногами.

За такой лёгкой прогулкой даже не заметила, как подошла к двери, ведущей в нужные мне покои. Сердце упало куда-то в желудок. Я не стала стучатся. Я открыла дверь и вошла в переднюю комнату. И застыла. Меня окружила та же тишина. Густая, мягкая, всепоглощающая. Я сделала несколько шагов вперёд и твёрдо открыла дверь в саму комнату. Там никого не было. Совсем. Лишь заправленная кровать и тяжёлые портьеры на окнах. И магические светильники, создающие мягкий полумрак.

Глава 36

Я взглянула на часы над камином. Рано. Я пришла раньше положенного. Значит, у меня будет время подготовиться. Я вошла в комнату, шурша тканью. Кажется, это был единственный источник звука в округе, настолько обещание «Я сделал так, что нам никто не помешает» было эффективно и точно.

Туфли сиротливо встали у ножек одного из кресел. Следом на него же лёг пояс и аккуратно легла верхняя юбка, а рядом нитка жемчуга с шеи. Платье поддалось легко, но пришлось снять его через голову. Увы, при этом упала с головы маска. Самым сложным были не чулки с их хитрым поясом, а чёртов корсет. Его завязки сзади поддавались с трудом. А с учётом того, что затягивала матушка… В какой-то момент мне удалось зацепить и потянуть одну из завязок. Та поддалась, и я почувствовала резкое и долгожданное облегчение. Пальцы точно и проворно ослабляли корсет шаг за шагом, а мне удавалось всё глубже дышать.

Оставшись нагой, я довольно потянулась, разминая затёкшие под корсетом и одеждой мышцы. Не понимаю, как женщины вообще могли даже спать в таких корсетах. Я с удовольствием избавляюсь от них, едва появляется такая возможность. Тем более, что на теле остаются неприятные следы, которые ещё и часто зудят.

Шпильки из причёски одна за другой вытаскивались из причёски и оказывались рядом с жемчугом. Волосы тяжёлыми прядями падали на плечи и спину, скрывая наготу. Аккуратно сложив одежду и водрузив на самую вершину образовавшейся горы маску, поспешила, ступая по мягким коврам, скрыться в ванной. Как бы не намывалась перед балом, но один танец, и неприятный запах уже исходил от меня. Или мне так казалось?

Отрегулировав душ на тёплую воду, я встала по его мощные струи, довольно улыбнувшись и закрыв глаза. Вода смывала остатки макияжа, средства для волос, пота и нервозности. Словно именно она дарила мне спокойствие и облегчение, успокаивая и укутывая в свои объятия.

Потянулась за лежащим неподалёку мылом, почему-то пахнущим слегка персиковым цветом (специально для меня что ли принесли?), и принялась аккуратно намыливать волосы, в первую очередь смывая остатки средства. Приятный аромат и тепло расслабляли, а на языке завертелась смутно знакомая мелодия, которую тут же начала мягко, слегка мурлыкая напевать. Абсурд! Я в покоях мужчины веду себя так, будто их хозяйка! Да и… плевать! Сейчас важнее мой комфорт и счастье!

За собственным пением и занятостью я не услышала ничего. Ни как открылась дверь, ни шагов по холодному мокрому мрамору. Я поняла, что что-то не так тогда, когда почувствовала на шее чужое горячее дыхание. Вздрогнув, почувствовала, как чьи-то немного шершавые тёплые руки обвили меня за талию, прижимая к горячему твёрдому телу.

На мгновение я испугалась, хотела закричать, но потом почувствовала лёгкий поцелуй в шею. Если бы не щипавшее глаза мыло, я бы их открыла и с точностью сказала, кто это. Но мне хватило этого жеста. Это он пришёл. Тоже раньше назначенного времени. Я улыбнулась. Мы оба были нетерпеливы. Главное, чтобы это не сыграло злую шутку.

Я слегка откинулась назад, прижимаясь к нему спиной, как бы приветствуя и показывая, что узнала его. Вода лилась на нас обоих, делая атмосферу ещё более интимной. Секс — это одно. А совместный душ — это совсем другое. Недаром такое обычно описывают между женатыми парами. Но я не была против. Пускай эта интимность на сегодня будет нашей.

Его ладони, ранее сжимавшие в танце мою талию и руку, теперь медленно, словно изучая, поднялись от моей талии к рёбрам, а после выше, к груди. Я не знала, где его глаза, но руки медленно приподняли, словно пробуя на вес, каждую из моих полных и тяжёлых грудей. Мне казалось, даже для его ладоней они были слишком большие.

— Они… Всегда такие были? — раздался над ухом его охрипший голос.

У меня не было слов. Лишь короткий, но уверенный кивок. Я не прятала намерено грудь за корсетами и одеждой, такие условности мира. Его пальцы медленно нашли мои соски. Я и не подозревала, что они настолько чувствительны, пока он их не коснулся. Короткое «ах» сорвалось с моих губ от неожиданности и пронзившего насквозь тока. Если бы я не была прижата к нему, то тут же бы упала. В особенности, когда он позволил себе хозяйничать с моей грудью. Я чувствовала, как, несмотря на горячую воду, мои соски болезненно твердеют под его пальцами от плавных медленных круговых движений.

— Какая ты чувствительная… — прошептал он, мягко целуя в плечо.

В этот миг поняла, что всё. Теперь я в его власти. Он уже знал, что делать, он уже вовсю хозяйничал с моим телом. И что мне это ужасно нравилось. Нравилось настолько, что короткий и предательски громкий стон вырвался из моего горла.

И его пальцы замерли. Не отстранились, остановились, будто выжидая. Как зверь, который что-то услышал и пытался понять, правда ли это. Потом они медленно оказались на моей спине, нежно поглаживая её. Затем они коснулись волос и поднялись к голове. Он принялся медленно, с невероятной аккуратностью массировать кожу головы, помогая промывать волосы и моё лицо, всё покрытое пеной. Он сделал «шаг назад», на передышку и короткое успокоение. Не разорвал момент, а продлил его.