Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

Он притянул меня к себе для объятий и уткнулся в район ключицы, горячо дыша на кожу. Впервые за долгое время у меня на сердце было спокойно. Не нужно никуда бежать, нестись. Есть только двое — он и я. И больше никого не надо.

Глава 37

Константин уснул. По крайней мере, размеренное дыхание и закрытые глаза говорили об этом. Рука, держащая меня, ослабла, а пальцы чуть разжались. Я начала аккуратно, стараясь его не разбудить, выбираться из объятий и кровати. Прислушивалась к его дыханию, старалась не делать резких движений. Мне нужно было в душ после всего этого безумия.

Я села на краю кровати. Волосы тяжёлыми прядями прилипали к ещё мокрой спине и не желали отлипать от неё. Между ног немного саднило, всё же первый раз не проходит бесследно. Я обернулась на спящего мужчину. В тусклом свете светильника он казался безмятежным, довольным и даже будто помолодевшим. Я до сих пор, к своему стыду, не поинтересовалась, сколько ему лет. Но так ли это было важно? Важнее были алые полоски от моих ногтей на его спине. За них было в какой-то степени стыдно. И одновременно выглядели как личная метка, за которую не должно быть стыдно. А скорее, наоборот, распирала гордость.

А ещё шрамы… Я заметила их ещё в ванной комнате шрамы на его груди и руках, но теперь были видны и на спине. В основном белые, старые, и небольшие, как от незначительных ранений или глубокий царапин. Немного, но достаточно, чтобы понять, что жизнь у него была нелёгкая. Я знала, что он воевал, всё же император — это главнокомандующий армии. Да и выправка у него военная. У Диего тоже. Карина скорее всего воевала вместе с ними, но она больше всё же вела себя как истинная аристократка.

На месте, где несколько минут назад была моя попа не было ничего, кроме смятой мокрой простыни. Ни одного инородного пятнышка. Пресловутой крови не было. Улыбка расползлась на моих губах. Надо же, есть мужчины, которые умеют всё правильно делать! И мне повезло оказаться в постели с одним из таких.

Ванная комната встретила меня прохладой и отдалёнными, где-то в глубине сада звуками продолжающегося бала. Я неспешно зажгла маленький светильник. Горячий душ стал спасением и облегчением для моего уставшего, немного пульсирующего болью тела. Мне не было противно от нашего… соития. Напротив, это было очень и очень приятно. Но нужно соблюдать какую-то гигиену, чтобы не было каких-либо проблем.

Под горячими струями воды я невольно задумалась о том, что Константин для меня сделал. Не только помог понять, что такое настоящий интим, но и позаботился о том, чтобы у этой ночи не было последствия в виде незапланированной беременности. Рука невольно коснулась низа живота. Да… Не хотелось бы в монастыре оказаться с бастардом во чреве. Да и я, дура, даже об этом не подумала, хотя и знала о местной контрацепции.

Сделав на голове тюрбан из нагревающегося полотенца, чтобы волосы быстро подсохли, я подошла к туалетному столику с зеркалом, чтобы осмотреть себя. На груди виднелись небольшие покраснения, но в общей сложности ничего не поменялось. Разве что… глаза, смотрящие на меня с той стороны светились, на обычно бледных щеках розовел румянец, а глупая улыбка спряталась тенью в уголках губ. Люди были правы. С правильным мужчиной женщина расцветает. Даже за одну ночь.

Я скинула с себя полотенце и, мягко ступая по мрамору, а следом по пушистому ковру, медленно подошла к кровати, буквально стараясь не дышать. Константин к моему облегчению всё ещё спал. Спать абсолютно не хотелось, напротив, во мне будто проснулось второе дыхание. Но и одеваться не хотелось, это долго и бессмысленно. Я аккуратно взяла одно из лёгких одеял, которым обычно накрывались ночью, и укуталась в него.

Я заметила за портьерами какое-то свечение. Странное, холодное, словно инородное. И захотелось на него посмотреть. Придерживая одной рукой одеяло, я с трудом, но откинула тяжёлую ткань портьер и замерла. Холодная большая полная луна смотрела на меня из-за стекла. Она заливала сад и комнату серебристым светом, даря какое-то восхищение и спокойствие.

— Какая красота… — тихо произнесла я под нос, затаив дыхание.

Как и думала раньше, именно в эту ночь луна показала себя во всей красе. Я думала об этом в родовом поместье Хайфилдов несколько дней назад. А теперь смотрела на неё и не верила, что всё уже случилось.

Мысли перенеслись к недалёкому будущему. Теперь мне осталось всего несколько мирских дел, это от силы на месяц, может чуть больше. И затем далёкий скромный монастырь станет мне обителью на всю оставшуюся жизнь. С тихим, тягучим покоем, вечным служением людям и Лиос. Я уже представляла себя в робе, с покрытой головой, помогающая на огороде или занятая в переписывании книг. Да… Там мне будет тихо и спокойно.

Но сидящий где-то в глубине сознания червячок произнёс ехидно так: «Ты уверенаааа? А как же он? Посмотри, вон, лежит на кровати такой красивый и весь-весь твой! Бери и люби его! Не отпускай такое счастье! И плевать на все условности!»

Я с силой похлопала себя по щекам и затрясла головой. Нет! Это мезальянс, который невозможен! Императоры не женятся на дочерях обедневших графов из союзного государства. Это неравная партия, абсолютно невозможный союз!

И как бы не была влюблена в него, эти чувства нужно похоронить раз и навсегда.

Кажется, мои мысли затмили слух, ведь появление Константина за моей спиной оказалось неожиданностью. Я не слышала, как он встал, скрипнув кроватью, или подошёл. Его руки мягко обняли меня за талию поверх одеяла, а над ухом раздалось короткое:

— Красивая.

— Да… — только и смогла выдать я, вздрогнув от неожиданности.

Мне стало… уютно. Тепло не только от его физических объятий, но и где-то внутри грело что-то иное, заполняющее каждую клеточку. Так, наверное, бывает, когда находишься в объятиях любимого человека.

Его губы нашли мою шею, плечи и ключицы. Руки же блуждали поверх одеяла, но чувство было такое, словно они касались непосредственно кожи. Он был жаден и словно голоден. Ему было мало. Катастрофически. Первая близость не смогла утолить голода, который проснулся и во мне. Я чувствовала себя как дорвавшийся до воды человек, пересёкший пустыню. Хотелось так, словно совсем