Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Поразительная чувствительность… — произнёс он как довольный кот, с придыханием и мурлыкающим подтекстом.

Его пальцы мягко, но настойчиво поползли вниз по животу. Туда, куда надо. И стоило ему просто коснуться моих немного влажных нижних губ, как из горла вырвался пронзительный стон. Я не знала, что моё тело столь чувствительное. Не знала, что буду вот так на что-то простое реагировать. Я услышала, как он тихо выругался. И почувствовала его обжигающий член на своём бедре. Всё уже шло не по плану, о, нет… Мы были как дорвавшиеся друг до друга подростки, которыми правят лишь гормоны. И я впервые испугалась именно боли. Что он сорвётся и всё пойдёт по…

Домыслить мне не дали. Его пальцы принялись мягко проводить по половым губам, чуть надавливая, раздвигая и массируя их. Он держался. А я — нет. Меня накрыло так, что хотелось сейчас нарушить своё обещание. Из меня вырывались стоны, полные голода и желания. Богиня, я хотела его здесь и сейчас! Плевать уже на всё!

Но он держался, кажется, из последних сил. Когда его палец медленно проник в меня, словно разведывая обстановку, я поспешила закрыть лицо руками. Это было… слишком. Но так мною желанно. Я непроизвольно поддалась бёдрами навстречу, насаживаясь на сначала один, а следом и два пальца, не помня себя от стонов и вцепившись в его плечи ногтями, отняв руки от лица.

Его губы коснулись и слегка сжали уже вставший сосок, вызвав новый сон удовольствия. Он не стеснялся слегка раздвигать внутри меня пальцы, большим накрывать мой возбуждённый клитор и слегка тереть его. При этом его губы и язык исследовали мою грудь, уделяя особое внимание соскам. Он лизал их, целовал, слегка прикусывал, вызывая притоки удовольствия на грани срыва.

Внизу живота сначала теплился, а затем разгорался тугой, тягучий как патока узел, к горлу поступал ком. Я не знала точно, что это, но по прочитанным романам понимала — это оргазм. Я затаила дыхание, превратившись в натянутую излишне сильно тетиву.

Взрыв настиг внезапно. С громким моим криком, выгнутой спиной и лопнувшей как шарик тетивой внутри. Мои ногти впились в его плечи, из глаз брызнули слёзы, а внутри всё подрагивало. Ноги тоже отказывались со мной сотрудничать.

Это было лишь мгновение, но после я лежала и смотрела на эти чёртовы фрески на потолке, дрожа всем телом и отходя от случившегося. А после перевела взгляд на него. Он смотрел на меня с такой нежностью и восхищением, что на пересохших губах появилась улыбка, а из глаз снова выступили слёзы.

У меня не было слов, чтобы описать всё, что хотелось. Но было простое и понятное действие. Я потянулась к нему и мягко, но настойчиво поцеловала. И он чувственно ответил мне. Теперь, зная, что хочу, мне хотелось, чтобы мы наконец добрались до финального акта.

Его руки снова опустились на мою грудь, мягко сжимая её и вызывая новую волну возбуждения. Он знал, как действовать, и совершенно не останавливался, срывая с моих губ стоны. Только что отпустивший меня узел наливался с новой силой.

На мгновение он остановился и пристально посмотрел мне в глаза. Я увидела там тьму и животную страсть. Он почти сорвался. Почти готов был сделать то, что давно хотел. И я могла ему дать полный карт-бланш. И я это сделала.

Я не стала ничего говорить. Лишь раздвинула пошире ноги. Одной рукой коснулась его щеки, а второй пыталась направить его член. Я не боялась. Я желала и хотела. Здесь и сейчас.

Он меня понял. Он медленно водил головкой по моим губам и входу, как бы здороваясь и вызывая новые стоны. Он не торопился, когда принялся медленно и тягуче растягивать меня, неотвратимо заполняя.

— Ах… — лишь вырвалось у меня, когда он наконец вошёл во всю длину и замер.

Это не было больно. Это ощущалось как наполнение. Будто в моём теле чего-то не хватало, а теперь неожиданно появилось и заполнилось. Это было странно, но казалось нормальным, правильным. Как будто, так и должно быть.

Я подняла на него глаза. Он держался из последних сил. Испарина на его лбу и напряжённые мышцы шеи говорили об этом. Он ждал от меня… разрешения?.. Я с лёгкой улыбкой коснулась его щеки и тихо произнесла:

— Мне не больно. Совсем. Ты… — запнулась на мгновение. — Можешь двигаться.

Он на мгновение закрыл глаза, выдыхая и будто благодаря богиню Лиос. Он сделал всё верно, не удивлюсь, если и пресловутой крови не окажется на простыне. И начал двигаться. Медленно, трепетно и настороженно, словно всё ещё боясь сделать мне больно. Каждое действие было глубоким, чётким и точно выверенным. Я привыкала к новым чувствам, ритму, чувству трения и чувству заполненности.

Но вскоре мне стало этого мало. Томившееся желание ворчало, требуя большего. И я знала, что он мог дать большее. Я обвила ногами его за спиной, притягивая ближе. Он удивился на это действие. Но после следующих слов и эта эмоция исчезла.

— Луи… Пожалуйста, не сдерживайся. Сильнее… Быстрее…

Этих слов он, кажется, хотел с самого начала, но терпел. И он сорвался. На месте заботы и ласки появилась какая-то животная ярость. Медленный трепет сменился на сильные и яростные толчки, заставляющие меня забыть, как дышать. Я не помнила себя от криков и стонов, ногти впивались в его спину, оставляя следы от них. Он этого, казалось, не замечал, погрузившись в процесс.

Второй оргазм пришёл не так внезапно, а мощной тягучей волной, накрывшей полностью вместе с моими криками, кажется, я в них звала Константина по имени. Я вцепилась в его плечи, уткнувшись носом куда-то в район шеи. И чувствовала, как мышцы внутри сжимаются от наслаждения вокруг его члена.

Я услышала низкий, хриплый стон над ухом, похожий скорее на рык. И почувствовала, как его тело замерло, а после внутри меня излилось что-то горячее. Константин устало упал на меня, приятно придавливая своим весом.

Мы остались так лежать. Мокрые от пота, тяжело и хрипло дышащие, переплетённые и бесконечно довольные. По меньшей мере я — точно. И, судя по довольно расползшейся улыбке, он тоже.

Константин неохотно перекатился с меня, чтобы не задавить окончательно.