Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

Я приоткрыла глаза. Судя по ровному дыханию, но крепкой руке на талии он не спал. Передо мной была его мирно вздымающаяся грудь. А выше сильная шея, в которую захотелось вцепиться зубами. Но я потянулась и легко коснулась её губами у самого основания, где она переходила в грудину. Константин от моих действий вздрогнул. О да, не всё же ему быть внезапным.

— Лия…

— Хм? — наигранно удивлённо промурчала я.

— Что ты делаешь? — хриплым голосом спросил он.

— То, что хочу. Сейчас.

Я не была сильнее Константина, нет. Но внезапность и немного усилий сделали своё дело. Я игриво ткнула его в плечо, заставив опрокинуться на спину с удивлённым выражением лица. А потом перекинула через него ногу и оказалась сверху, оседлав его бёдра. Поза «наездницы». Она идеальна подходила для моего плана. И была официально запрещена догмами местной церкви, лезшая часто в столь интимные дела между супругами.

Шок. Неподдельный, полный непонимания шок отразился на его лице. Он ещё и словно затаил дыхание. Я знала, что он думает. Благовоспитанным леди не пристало знать подобное. Но благовоспитанные леди и не проводят ночи с мужчинами, которые не являются их мужьями. Мы уже совершили грех. Почему бы и не совершить второй?

— Лия…

— А что? — я игриво и бесстыдно рассмеялась, слегка наклонившись. — Ты имеешь что-то против?

Я поёрзала, устраиваясь поудобнее и туда, куда нужно. Между моих ног ещё было горячо и уже трепыхалась новая волна влажности. Он был тёплым, но ещё не готовым. Но, кажется, реакция на меня была… бурной. Я почувствовала пульсацию и нарастающий жар и закусила губу. Ещё раз, это я-то ненасытная? А в зеркало он давно смотрел?

Я услышала его сбившееся дыхание и увидела глаза. Тёмные, но внутри было не только желание, но и заинтересованность. Он смотрел на мои волосы, густой, тёмной и немного влажной шторкой оградившей наши лица, мою улыбку и излишне довольное лицо.

Он сдался быстро. Его руки легли на мою талию и чуть сжали её. Лицо разгладилось и там было выражение спокойной сдачи в добровольный плен. Его губы растянулись в медленной хищной улыбке, прежде чем он произнёс:

— Против? От такой красивой женщины я буду готов даже яд принять, а тут какой-то грех, — и тихо так рассмеялся.

А мне в личный ответ был приветственно дёрнувшийся член, который чуть не вызвал у меня стон, пришлось слегка прикусить язык. Нет, сейчас его эмоции приоритет, не мои. Я хочу это увидеть. Полностью.

И снова он был готов. И к своему уже немому ужасу и я. Слишком быстро и слишком безумно. И так бесконечно пленительно. Я медленно приподняла бёдра и, слегка помогая себе руками, нарочито медленно и контролируя каждый миллиметр начала опускаться, чувствуя, как это отличается от всего прочего. Другой угол давал иные чувства.

Он издал глухой звук, когда я наконец-то впустила его внутрь полностью. А сама застыла, привыкая к ощущениям. Это была иная, чуть более острая форма наполнения. И медленно начала двигаться. Не так, как это делал недавно — глубоко и резко, а как хотела я — медленно, глубоко и с терпеливым ожиданием развязки, растягивая момент и доводя его до исступления. Мои ладони опёрлись на его грудь. Так я действительно оставалась чуть выше, доминируя над ним.

Я видела, как его глаза и лицо зажмуривались от удовольствия, как он кусал губы, пытаясь сдержать стоны, которые всё же слетали с его губ. И глаза старались смотреть на меня, как и мои на него. Его руки переместились с талии на бёдра и начали сжимать их до приятной боли.

Это было… жарко. Было трение тел, наше дыхание, разгорячённые тела, но жарче всего были его глаза. Он смотрел на меня так, что солнце казалось по сравнению с ним просто холодным пылающим камушком. Я была перед ним женщиной, нарушившей догмы дважды, но от этого не ставшей менее желанной. Я была его личным суккубом на сегодня.

Я видела в глубинах поселившуюся страсть и немое восхищение. И надеялась под этим взглядом не растаять как мороженое. Я хотела, но не могла потерять контроль. И даже улетевшее неизвестно куда сознание оставило телу приказ «Контролируй!». Я чувствовала его руки, его жар и пульс внутри себя. И сходила с ума. Это было слишком прекрасно.

А когда он вздрогнул подо мной и издал громкий хриплый стон, внутри меня всё сжалось. Это был тот самый долгожданный звук, то самое искажённое удовольствием лицо, когда оно на миг становится будто моложе, губы приоткрываются, а глаза словно закатываются. А следом взрыв, который оглушил, ослепил и захватил и меня. Я, кажется, даже позволила себе надрывный крик. Это было… слишком хорошо. И слишком мощно.

Я рухнула на него, позволив себе наконец утратить чёртов контроль. И чувствовала, как дрожат внутренности, всё ещё сжимающие его член. Как ноги сводит приятной судорогой. Как колотится моё собственное сердце где-то в горле. И слышала, как за грудной клеткой колотится его, бешено, путаясь в собственном ритме. Я чувствовала, как он тяжело хрипло дышит, как его руки всё ещё сжимают, пусть уже и несильно мои бёдра. Мы так и лежали, сплетённые, мокрые, довольные, переводя дыхание.

— Священники… — прохрипел он едва слышно. — Они определённо… не зря её запретили… Так можно и… рабом женщины стать…

Я тихо рассмеялась. На короткий миг мне в руки перешла «власть» над повелителем величайшей империи этого континента и этого мира. Он правил армиями, вёл завоевательные воины, строил стабильную, процветающую страну, но пал на короткое время перед женщиной. Не той, что выше по власти или силе, а той, что просто оказалась с ним в постели и нарушила правила.

Глава 38

Сон настиг меня неотвратима. Трёх жарких и столь страстных актов хватило моему организму, чтобы сказать: «Всё! Баста! Я сдаюсь!». Я была выносливой, но не настолько. И провалилась в глубокий, но на удивление спокойный сон без сновидений.

Я проснулась не от звука, а от ощущения тепла и покоя. Меня грело одеяло, в которое была закутана, и спящее рядом и прижимающее к себе мужское тело. Его размеренно дыхание над