Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

Подсечка передняя. Цянь Сяотан. Конечно, он был вынужден хоть немного, но сдвинуться. Изменить положение тела. Отодвинуться от стены.

Беспорядочно взмахнула руками. Смотри, я потеряла контроль, одни эмоции! Попятилась. Сжала кулаки.

Тело легко приняло знакомую позу.

Сюаньфэнтуй. Удар вихря. Сложный и опасный прием.

Хотя бы потому, что проводится в прыжке.

Тело лёгкое и гибкое. Морозный воздух ворвался в лёгкие. Миг полета — удар. Удивление. Впервые — удивление под непроницаемой маской. Почему некоторым мужчинам пока в лоб не дашь — не понимают?!

Мир дернулся. Поплыл. Перевернулся.

И вот уже я почему-то распластана на снегу, а сильное гибкое тело Вэйрина — нависло надо мной.

Наше дыхание смешалось. Наши взгляды пересеклись. Одна его ладонь прижимала мою грудную клетку. Вторая — на снегу, у моей головы. Он сильнее, выше и мощнее. Мне точно не встать. Я… проиграла?!

Внутри все содрогнулось — мелко-мелко. По моим щекам потекли слезы. Правильные слезы — облегчения. Злость вышла, сдулась ярость, голова очистилась. И мохнатый ёрш, как будто насытившись, пропал из груди.

Вот только… я не хотела поднимать на него глаза. Мелочно и глупо. Что сейчас будет?

Хватит, Лиса. Я всегда отвечала за свои слова и поступки. Подняла голову, живо. Пусть я сорвалась, но по сути — сказала все верно.

— Я… — тело сотрясла дрожь.

Какая же глупая сцена. Мало тебя мать порола, Лиска. Вообще не порола — вот сейчас и получишь! Это не Земля, да и там истерики мало кто любит.

Я зашипела от злости. На себя. И от унижения. Проиграла. Так легко.

— Я тебя услышал, Ли-си-йа, — мягко, текуче скользнуло на языке мое имя, — и твою вторую сущность — тоже…

Я вскинулась — и застыла. Длинные сильные пальцы легли мне на горло. То ли предупреждая. То ли лаская.

Медленно таяли на твердых губах снежинки.

— Хорошо, что хватило выдержки сдержаться там, Ли Ссэ. Потому что каждая твоя ошибка — наш приговор. Мы все делим на двоих. Ты ведь это помнишь, не так ли? — Шепнул мне Эль-Шао в самые губы.

Между нами было меньше, чем дыхание, меньше, чем одна единственная растянутая на вечность минута.

— Помню, — прохрипела, обожгла его взглядом.

Ненавижу! Все это! Тьфу, какой снег холодный — дурацкая мысль.

— Славно. — Бледная тень улыбки. — Понимаю, ты гордая, Алис-си-йа, — я дернулась от звука собственного имени, произнесенного с лёгким акцентом, — но ты уже поняла, что здесь уважают только силу. А не, как у вас говорят? За красивые глаза? Так вот, за них ничего не дадут. А то, что дадут… — пальцы легонькосжали мое плечо, — тебе не понравится.

— Славная лекция. Но если ты не отпустишь меня, господин мой Эль-Шао, то скоро придется нести в академию мой хладный труп. Потому что переохлаждение людям не полезно…

Я не успела договорить, как оказалась на ногах, прижатая к горячему мужскому телу.

— Так лучше? — Пальцы жестко ухватили мой подбородок.

Пахло морозом, метелью и ветром.

— Буран будет, — сказала вдруг.

Не знаю, почему я так решила. Я же не метеоцентр! Или это встроенная лисья функция?

— Тогда поторопимся, — так же невозмутимо кивнул мне мужчина.

Я не понимаю его. Не понимаю. Совсем. И от этого такое бессилие накатывает.

— Я скажу это один раз, Лиссэ, — Завораживал вертикальный зрачок, — ты юна. Сколько тебе было в твоём мире? Двадцать?

— Двадцать один уже. Почти двадцать два. — Упрямо стиснула зубы. — Но у нас рано взрослеют. И здесь — тоже, как я успела узнать.

Возраст. А ведь я об этом совсем забыла. Люди живут куда меньше других рас. Даже маги — хотя здесь не все так однозначно.

Тесно. Близко. Горячо. Так жарко и… Сердце. Сердце стучит в унисон с другим. Быстро-быстро-быстро. Замедляется. Синхронизируется.

— Да. В восемь я впервые понял, что мир не так уж прекрасен, а многие в нем желают моей смерти. А в шестнадцать узнал, что я сын императора Шиэно.

Императорская фамилия. Впервые он сказал это вот так. Напрямую. Как будто действительно в меня верил.

Глаза в глаза. Его губы выдыхают слова в мои.

— Я знаю давно, что наш опыт несравним. Что с того? — Повторила снова.

Внутри что-то мелко дрожало. Раз за разом. Я же… обещала. Я смогу. Достигнуть. Тебя.

— Ничего. Время и опыт — это то, что я могу тебе дать. Я выбрал тебя, Ли Ссэ. За твою ум, стойкость и упорство. За твоё жизнелюбие и верность слову. Я не пожалел, что забрал тебя. Я не пожалел ни единого мига, что потерял из-за тебя некоторых своих союзников. Я знаю, чего ты хочешь, — обожгли яростно ртутные глаза.

Сердце упало. Он знает? Знает о моей проклятой слабости к нему? Ёжика вам в штаны, ваша снежность!

— Правда? Значит, вы знаете больше меня, — я нашла в себе силы улыбнуться.

— Ты жаждешь свободы. Выбора, которого нет. Но… — глаза в глаза. Внимательно, изучающе. До того, что глаза начинает резать. — Ты не думаешь о том, что чувствует связанный на том конце уз. — Вдох. Выдох. В губы.

— Достойно — не всегда разумно, — горло скребет от этих слов.

Сколько ни пытайся вести себя достойно — разве разумно продолжать, если ты не станешь в чужих глазах лучше, как себя ни веди? Стоит ли тратить последние силы?

— Ты должна делать это для себя, а не для других, — прохладный ветер впивается иглами в лицо. Вэйрин.

Тяжёлый, внимательный взгляд.

— Я и делаю для себя. И для вас — то, что считаю нужным. Лучше раз выговориться, чем давиться обидами, — ответила резко.

— Обидами? Или тем, что я тебе нравлюсь? Не спорь. Я знаю это. Как и ты знаешь, как сильно я жажду… тебя. — Моё лицо запылало.

Жёсткие губы коснулись уха. Мне хотелось то ли надеть таз на голову этому невыносимому змею, то ли… надеть его уже себе — чтобы прийти в чувство.

— Скажи, если бы ты могла освободиться от меня, убив меня, ты бы это сделала? — Шелест клинка, что прячется в бархате сбитых простыней. — Я жертвовал достаточно ради нашей связи. Но готова ли жертвовать ты — не на словах, а на деле? Я знаю, что такое долг. Я ставил его всегда выше гордости. Ты знаешь, что такое слабость и уязвимость. Но готова ли ты поставить под удар меня — ради гордости и свободы?

Мы спаяны, сплетены, застыли многоруким клубком.

Противоречие. Противостояние. Гнев. Бабочки. Горечь. Надежда. Унижение.