Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

Та лишь пугливо быстро расставила чайные принадлежности — и сбежала.

Кролик шевельнул ушами, принюхался, зевнул, показав мне розовый язык, и в несколько прыжков запрыгнул мне на колени. Я и моргнуть не успела от такой наглости.

Внутри что-то колюче и возмущённо зашипело, когда эта белая зараза с царственным пренебрежением разлеглась на мне.

— Ты тяжёлый, между прочим! — Возмущённо прошипела.

Надменная кроличья морда так и говорила: "И что? Хорошего кролика мало не бывает. Ты с ума сошла, недовольство тут выражать? Радуйся, что я тебя почтил вниманием!".

— Она проклятая, точно.

— Чужеземка, не понимает, что онгри ее силу выпьет, суть разрушит, а потом хозяину передаст.

— Надо предупредить, — чье-то робкое.

— Не лезь, Аиши! Это дела господские, не наши. Пусть сами господа разбираются.

И почему я так хорошо слышу шепот слуг? Слух резко обострился, а мир как будто стал шире, ярче. Мой источник больше не казался мне чем-то чужеродным, отвратительным кусочком неизвестности. Он часть меня. Мое второе сердце. Я не думала, что сумею принять эту силу так глубоко и полно. Может, потому, что знаю — третьего шанса мне уже никто не даст?

Я медленно пила обжигающий чай. Немного горечи, немного травяной сладости. И что-то ещё смутное, но вяжущее нёбо.

Эти минуты — исключительно для меня. Расслабиться, вдохнуть пропахший благовониями и духами воздух, осмотреться.

Зал роскошен. Здесь не только одежда и обувь, но и любые женские аксессуары: небольшие поясные сумочки, веера, наборы для каллиграфии, заколки, браслеты, кольца, серьги… Все на отдельных витринах, подставках, некоторые даже оформлены в яркие композиции.

В другое время я бы посмотрела. Обязательно. Хотя бы на эту инсталляцию — "Лунная полночь в морской пучине". Витрина укрыта тёмно-синим струящимся шелком. Шепот сапфиров в серьгах-лунах, ожерелье в виде свившегося кольцом змея, браслет из неизвестного мне металла с ярким камнем-глазом и ещё какие-то украшения. Заколка, украшение "перчатка" с кольцами, связанными между собой, на руку…

Красиво.

Я лениво поглаживала кролика. Мягкий, теплый. Я не ощущала от него враждебности. Он не пытался напасть или укусить — просто млел от поглаживаний и иногда тыкал в меня лапой, требуя подать Его Пушистости вон то яблоко в карамели.

С Минно-Шао мы едва ли поладим. Неприятно, хоть и не смертельно. Но ни капли не удивительно. Эта женщина хочет, чтобы её сын выжил. Будь я матерью, ещё неизвестно, как бы себя повела.

По крайней мере, она действительно любит своего сына. Мне остаётся пока плыть по течению и учиться, учиться и учиться. Как завещал нам… да любой умный человек бы завещал. Чем скорее я наращу личную мощь, тем скорее со мной будут считаться.

Наверное, я сейчас должна была думать о Вэйрине Эль-Шао. О том, как сложно будет завести семью рядом с ним. Он не для меня. Но он постоянное напоминание о том, как могло бы быть. Мне должно было быть больно. Мне было все равно.

Вкусная еда, кое-какие средства. Интересная учеба. Лишь бы не стать песчинкой в жерновах чужих интриг.

А мои узы… господин наследник, я вас меняю на сытную спокойную жизнь. И вашу матушку забирайте — комплектом!

Кого я обманываю, если внутри — как кислоты налили?

Я чинно взяла крошечную засахаренную вишню маленькой вилочкой.

— И правда, лисенок, — вдруг раздался над головой вкрадчивый урчащий голос, — надо же, ша Юй, порадовал ты меня сегодня!

Внутри что-то тихо тренькнуло.

Я стремительно подскочила, забыв о кролике, который с резким верещанием спрыгнул на пол.

У входной двери стояли двое. Ректор Конактума Сэ Юйлун и моложавый мужчина с огненно-рыжими волосами. В его раскосых глазах плясало яркое пламя.

Я поспешила поклониться. Не нужно было обладать особым зрением, чтобы понять — передо мной был божественный оборотень. Высшая ступенька совершенствования нечисти, существо, которому не одна сотня лет.

— Смешная. Ну хватит, хватит мне кланяться. Это ведь у тебя веер моей бабки, да? И правда так? — Мужчина словно беседовал сам с собой, наворачивая вокруг меня круги.

Вокруг все вымерло. Прислужницы и слуги исчезли, хозяйка растворилась во тьме лестницы. И я бы и сама сбежала, но что-то мне подсказывало — бесполезно.

Сердце бешено колотилось в висках.

— Есть будете? — Спросила обречённо.

И услышала новый взрыв звонкого хохота.

Рыжий запрокинул голову, его гладкое лицо дрогнуло, пошло трещинами морщинок, раздвинулись губы.

— Нет-нет, мы же не какие-то бездушные твари, лисенок. Зачем мне твоя энергия, тощая да тусклая пока, когда у меня своей — из ушей льется? — Из вороха огненных волос выросли уши.

Бархатные, с темным гладким мехом.

Я сдержала визг. Вот оно, сбывшееся счастье анимэшника. Вот она, дорама великая, уши лисьи! Или, как это правильно, по-китайски, ху ли цзин?

— Да, пожалуй, мы ближе к этим вашим хули цзин по укладу, — милостиво согласился рыжий.

Я что же, вслух сказала?

— Ли Си Я. Это Ильшэн-ши, Глава единственного в империи темного клана. Символ его рода — веер, дар богини Вьюг и Буранов, вы нашли в тайнике, — лёгкая дымка вокруг нас говорила о том, что разговор никто лишний не услышит, — официально Темный клан все эти века не мог объявить о себе, поскольку у Главы не было символов власти, — негромко, с мягкой хрипотцой проговорил ректор.

— А теперь есть сладкая лисичка, — рассмеялся рыжий.

Только глаза его были древними, пытливыми, умными. Чересчур умными, пожалуй. Здравствуйте, я ваша новая интрига! Ректор, вы меня выживаете, а?! Признайтесь честно!

— А лисичка занята. И простите, господин, но я не оборотень. Я заклинательница, и, безусловно, господин ректор знает, что я давала при обряде клятву верности, — ласково заметила я.

Пусть я лично клятву и не давала, но она же подразумевалась, верно?

Кролик, зараза, вот ты чей! Кролик — на поводке у лиса. Братец Кролик и братец Лис, не иначе. Безумный мир!

Мне было и смешно, и любопытно, и страшно.

Лис даже в лице не изменился. Знал?

— Юйлун, у тебя много дел сегодня, — намекающе протянул рыжий оборотень.

— О нет, я посмотрю представление до конца, — плавно, танцуя свою собственную партию в этой игре, господин ректор присел на соседний пуф.

Лис остался стоять.

— Отчего ради меня такие важные господа оторвались от дел? — Мой голос почти не дрожал. Хвост трубой, Ли Ссэ, я тобой горжусь! — Я сожалею, господин, но Хищная бабочка привязана ко мне. Если я могу помочь вам, не роняя чести рода Эль-Шао…

Я подумала-подумала — и впервые за долгое время наплевала на эти сложные словесные кружева. Отбросила манерность, насмешку и страх.

И прямо посмотрела в нечеловечески прекрасное