Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

Все так переплелось, что попробуй, распутай!

Где-то далеко позади ворчала буря. Ветер усилился.

Скажи. Скажи. Скажи. Стучит молоточками.

Меня лихорадит, бросает в пот. От улыбки до убийства… снежком. За шиворот.

В груди чешется, расплывается, рассыпается все на части. Прежняя я.

Ты могла бы освободиться, убив меня. Ты бы это сделала?..

Если бы ты могла убить меня…

— Тебя — никогда. Я могу говорить, что ненавижу. Вот только ты, Эль-Шао, занял собой все. Заполнил все пространство, всю душу. Гордость? Только чувство достоинства и осталось. Честь? Она и так твоя, неделимая пополам. И сердце — пополам. И долг — на двоих. Хотя я чужой, твой долг принимаю! И слово сдержу, не думай! Этого тебе мало? Достаточно услышал? — Всё-таки кричу!

Кричу на него, пытаюсь ударить — снова.

— Нет, ну какая-то у тебя нездоровая склонность к насилию, лисичка, — голос его — изменился. Как и тон. Так резко.

Шипение над головой. Напряжение и злость перерождаются, ширятся, вспухают — и оборачиваются чем-то совсем иным.

Бросок. Это не поцелуй — это борьба. Маски чопорности слетели, где-то в снегу моя шапка, в ботинках хлюпает, Вэйрин лишился завязки на плаще.

Он не целует — пьет. Я кусаюсь в ответ. До крови, до довольного урчания. Это безумие — разделенное на двоих. В тихом переулке между облезлыми каменными стенами.

В мире, где нет сословий, границ, низших, высших, магов и заклинателей. Где не нужно ждать удара в спину. Где есть только он и я. И наше сердце — одно на двоих.

И чувство — пугающе яркое, всеобъемлющее, о котором хочется кричать.

И хочется, чтобы это длилось вечность…

— Хватит жрать друг друга! Недобрая буря это, непростая! Валите в свою какадемию, господа и дамы! И живо! — Сипло рявкает бугорок, который до этого успешно притворялся сугробом.

Теперь у сугроба выросли уши.

Знакомый кроль не сводил с нас бешеного алого взгляда.

На улице вокруг — почти непроглядная темень, стена снега и злой хохот ветра.

Вот тебе, матушка Зима, и предались чувствам! Какой там разврат — сейчас окоченеем!

И не смотреть, Лиска. Не смотреть. Плевать на все, что было в моей голове до этого. Я девочка. Захотела — и передумала. Такой пряник нам самим нужен! И никаким матушкам и невестам я его не отдам.

Если он сам пожелает… Остаться.

Горячая ладонь сжала мое запястье.

* * *

Вэйрин Эль-Шао

На город шла магическая буря. Половина алых покатых крыш дворцов была уже скрыта под клубящимися темными тучами.

Привкус магии — чужеродной, грозной, злой, песком осел на губах.

Нет, туча не была направлена на Сюэмэнь, столицу империи. Снежные Врата. Но где-то творилось колдовство — и погодники не углядели, клочья его долетели и досюда.

Пешком вернуться в Конактум — невозможно.

Женщина в его руках. Вэйрин хотел оторвать наглому отродью лисьего владыки его глупую ушастую голову. За то, что мешал, кролик блохастый. За то, что вообще влез.

— Я бы сказал тебе, что представляю на самом деле. Сказал бы, что вижу — как ты закидываешь свои стройные ноги мне за спину, как с твоих губ срываются стоны, как комкаются простыни на постели, как… — Он так и не произнес этого вслух. Проговорил про себя, представляя, как бы отреагировала лисица. И…

Не стал. Но она как будто что-то почуяла, дернулась в его руках, вцепилась пальцами в его плечи.

Глаза девушки расширились, зрачок заполнил собой радужку. Испуг. Предвкушение. Что-то сложное, глубокое, скрытое на дне чужих глаз.

— Не время, — он мазнул пальцами по ее виску.

Нехотя разомкнул объятья, отошёл на несколько шагов дальше — и призвал свою сущность. Змей откликнулся легко — только и ждал, плавал у поверхности сознания.

Миг — и мир расцветили новые краски. Здесь не было ломкой слабости и ощущения хрупкости жизни. Не было тревоги. Змеи мыслят иными категориями.

Огромное гибкое тело развернуло кольца, склонило увенчанную тремя длинными гибкими наростами-рогами узкую голову, зашуршало двумя лапами по снегу.

Он что же, красуется? Животные инстинкты неистребимы. Змею нравилась женщина, которая стояла напротив него, широко распахнув глаза. Ему было наплевать, насколько она умна и талантлива, из какого рода происходит и какая у нее магия. Змей отчетливо видел, как в центре ее груди, в источнике, свернулся колечком мелкий лисенок. Треххвостый. Сильный будет — когда-нибудь.

Иногда такое случается, хоть и редко — когда источник настолько силен при зарождении, что выплескивает лишнюю магию, "рождая" из себя вторую сущность.

Это хорошо. Если ты сумеешь выжить. Для самки… женщины — особенно полезно, практично отметил змей, ведь все ее дети будут одаренными.

Вэйрин оттеснил прочь сознание змея. Змейки, лисятки, тьфу.

Но ему тоже нравилась эта яркая золотая оболочка энергий вокруг Лиссэ. Из нее то и дело выстреливали огненные протуберанцы.

Хорошая душа, сильная.

Змей прошуршал ближе и улёгся, подставил шею.

Ну? Давай уже, залезай!

Глаза Ли Ссэ восторженно сияли. На миг он забеспокоился за свою чешую. Она смотрела так, будто собралась снять с него шкуру!

— Какой ты красивый! Просто смесь китайского дракона и этого красавчика, все забываю, как его зовут, из "Унесенных призраками"! — Смешная. Опять что-то из ее прошлого?

Змею было любопытно. Девчонка протянула руку — и он милостиво склонил голову, позволяя себя погладить. Прозрачные крылья — две пары — раскрывать не стал. Иначе здесь не развернуться.

— Девчонка противная, давай, села змею на шею и ножки свесила, поехали! Надо линять отсюда! — Возмущалась крольчатина.

Змей клацнул зубами. Пусть гладит и не отвлекается на всяких там… От нее он не ждал подвоха, не видел. Вот она — здесь. Близко. Рядом. Яркий уютный огонек.

Он не доверял другим. Не доверял порой даже собственной семье. Но эти узы… да, она не погибнет, если с ним что-то случится. Возможно. Только все равно ей будет очень больно жить без половины души. Разве это жизнь?

Он научился понимать ее. Научился чувствовать малейшие колебания на другом конце связи.

Если она захочет предать — он поймет. Узнает.

Девчонка гладила жёсткую чешую, грелась об нее и что-то восхищённо бормотала. Когда Вэйрину надоело ждать — он просто подцепил ее зубами за шиворот — и закинул под вопли про "ящерицу проклятую" себе на спину.

Онгри, который успешно прикидывался кроликом, прыгнул следом. Нет, в Конактум он не попадет. Но ничего, сойдёт за городом. Мордой вниз, как положено нечисти. Ничего с ним не случится. Отправится к хозяину.

— Надо поторопиться. Буря почти над нами. Иначе даже мне будет