Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

— Что-о? — Впервые я видела такое искреннее изумление на холодном лице этой женщины.

Изумление и… лёгкий страх? Перевернулся и на нашей улице грузовик с большими и сладкими секретами, неужто?

— Что слышала, тётя. Шла бы ты по своим делам. Нечего мне лисят пугать, — невозмутимо рыкнул хвостатый. Где там его хвост? Где этот белый помпон от шапки? Или я что-то путаю?

— Ты, нечисть, забываешься! — Темные брови женщины сошлись на переносице.

Но на меня она смотрела как-то иначе. Задумчиво. Немного тревожно. И куда более благосклонно, чем прежде.

Новые покупательницы перестали пугаться — и теперь вместе со свитой с живейшим интересом наблюдали за этой перебранкой. Сплетни, бредни, налетай!

Похоже, это заметила и госпожа Минно-Шао. Во всяком случае, прыть она убавила. Гордо проигнорировала кролика, неожиданно вежливо и мягко кивнула и улыбнулась мне, набросила на себя лёгкую белоснежную шубку — и вылетела на улицу.

— Лисс-сэи, — из-за занавески вынырнул Вэйрин.

И вот ведь не поймёшь по безмятежному лицу… Доволен? Встревожен?

— Как видите, меня не съели, — я опустила глаза, чтобы скрыть смешинки.

Осторожнее, Лиса.

— Я знал, что Сэ Юйлун что-нибудь да выкинет. Они давние приятели с Ильшэн-ши, ректор один из сильнейших магов — он не мог не почуять, что твой источник переродился, — стрельнул морозным взглядом змей.

Мне не хотелось устраивать разборки. Тем более — здесь. Но я вдруг поняла, что и молчать больше — не могу. Если отмолчусь снова — разорвет меня на тысячу лисят.

— Я тебя поняла, — ответила ровно. Спокойно. Ласково.

Конечно, он что-то заподозрил. Сощурил глаза, оскалился едва заметно.

— Ты ничего не выбрала, — заметил. Напряжение нарастало.

— Нет, — легко пожала плечами, — все эти тряпки меня мало волнуют. Раз это необходимо — подберу себе соответствующую одежду в другом месте. Я ценю свое душевное здравие, да и от здешней безвкусицы мне дурно. Может, это и самый дорогой салон, но определенно, — я ядовито ухмыльнулась, — не самый лучший.

Последние слова я произнесла громко и отчётливо. Услышали? Вот и славно.

— Зубки показала. Ну, наконец-то, слава инею. Я уж думал — все, совсем забили девчонку, — проворчал кроль.

— Тогда пока закажем тебе что-то из готового, а позднее наведаемся в город ещё, — протянул Вэйрин с каким-то странным удовлетворением.

Он подался ко мне. Дрогнули пальцы. Мне показалось, что между нами пропустили электрический заряд.

Не помню, как я оделась. Не помню, как выбралась на улицу. Уже темнело. Что помню — так это глухую злость, которая бурлила в венах.

Кажется, мы куда-то шли. Промелькнули еловые ветви, синие сосновые иглы, несколько ярких алых и лиловых фонариков с нанесенными знаками удачи.

А потом… Да гори оно все хоть синим пламенем, хоть серо-буро-малиновым в козявчатую крапинку!

Не знаю, как так вышло, но прижатым моим мелким телом к забору оказался именно Вэйрин Эль-Шао.

Ртутные глаза отливали золотом.

Губы скривились в странной полуусмешке.

И вот этого его финальное, добивающее:

— Что-то хотела, лисичка?

Все. Взорвало мне мозг. Или то, что от него оставили местные порядки.

— Вэйрин Эль-Шао, — я все ещё была достаточно в себе, чтобы не накидываться на него с кулаками.

Хотя, наверное, мелкая шатенка со странными высветленными прядями, руки в боки, шипит, как чайник — все это смотрелось забавно.

— Эль-Шао… — на миг я запнулась.

Как заманчиво было высказать ледяному и про его матушку, и про этот "дом презрения", и про многое другое!

— Я не желаю, чтобы меня унижали. Я ничем этого не заслужила. Мне плевать, кто у вас здесь высший, кто низший. Я не существо второго сорта, — мой голос звучал тихо. Глухо. Я буквально заставляла себя выталкивать жгущие язык слова.

— Мне неважно, что ты там задумал. Я терпела, пока из меня пытались сделать очередную пешку. Я приняла правила ваших игр. Я достигну этого вашего треклятого возвышения, даже если мне придется спустить шкуру с половины змеев Конактума! — Конечно, мы же здесь самые бесстрашные на свете.

Юные сорвиголовы. Срывать, правда, пока преимущественно себе пока приходится. Крышу.

— Да? — Змей прищурился.

Заострённые уши эль-драгхо едва заметно дернулись. Волосы серебрил снег.

— Ещё добавь — "мне очень интересно", — выдохнула злое морозное облако.

В груди клокотало. Разрывало. Гноем исходили старые раны. Всё вскрылось как-то разом. Нарыв разбух — и выплеснул заразу.

Вот, уже даже стихами заговорила.

Я понимала, что сорвалась. Глупо. Но лучше уж вот так, сейчас, чем при всех. Злость внутри была ясная, колючая — хоть пальцами трогай. И, может, даже не совсем моя.

Лисья…

— Мне действительно интересно, Лис-сэ, продолжай, — серьезный взгляд. Бледная маска чуждого лица.

А спустя секунду — какая-то хищная провоцирующая ухмылка.

Коготь манит:

— Ты же ищешь повода, пушистая? Иди… сюда… Иди ко мне. Тебе ведь… Всё равно меня не одолеть.

Низкий урчащий голос. Сознание как в тумане. Шипение, и… Прощай, здравый смысл. Специально ведь дразнил — мелькнуло — и растаяло.

Замах. Удар. Не пощёчина, что вы. Я на мелочные женские истерики не размениваюсь. Полноценный тяочжан, "вспарывающая ладонь". Один из моих излюбленных приемов в ушу — удар пальцами вперёд.

Нет, глаз я не выколола — да и не собиралась. Удар пришелся по щеке, почти вскользь, но заставил голову мужчины мотнуться.

Я думала — он ответит. Уже рассчитывала удары и стойки.

А в следующий миг поняла, что скачу вокруг, как обезьянка, пытаюсь пробить защиту, найти в ней щель, ударить, показать, как больно мне — и все бесполезно!

— Ты! — Динжоу. Попытка пробить локтем.

Мимо. Увернулся. Но и мои движения стали быстрее.

— Я не позволю больше тыкать меня носом в то, что я чужачка. Неправильная. Неподходящая для вас, блистательных эль-драгхо! Я не лезу со своим уставом в ваш монастырь! — Интересно, он хоть понял о чем я? — Не собираюсь перекраивать вашу жизнь, но и себя втоптать в грязь не позволю!

Пытаюсь снова. И снова. Ляочжан, удар раскрытой ладонью. Вайбайтуй — мах ногой вперёд.

Задела? Да он едва покачнулся. Только глаза сузились ещё сильнее.

— Мне плевать, что говорит и думает твоя мать. Мне плевать, что выскажут другие. Я не позволю испортить мне жизнь, ясно? Я хочу быть счастлива даже так, даже здесь! Особенно здесь, — мой голос звучал тихо. С каким-то морозным спокойствием.

По лицу текло что-то. Кровь? Слезы? Да что за концерт, Лиска, дорогая?

Что это за ёрш мохнатый внутри, который заставил меня так взбеситься? Неужели это действительно влияние этой таинственной второй сущности? Перерожденного духа? Неужели этот Ильшэн-ши был прав?

Мысль скользнула почти лениво.

— Я стану счастливой. Сама!