Жена тёмного бога - Элис Айт

Я отвела взгляд.

– Сложно сказать в точности. Я ни в чем не уверена, но мне кажется, что использование божественных сил не понравилось Ланоне. Могу поклясться, что слышала голоса спорящих богов. Они говорили о нас и упирали на то, что мы с тобой нарушаем некую клятву, которую боги дали друг другу. Сейчас они где-то заперты, но если мы продолжим применять силы Аннатэ и Тахата, то все боги освободятся, хлынут в мир и начнут его изменять так, как им хочется. Ланона заставила их замолчать словами о том, что она следит за балансом. Причем это было сказано так, словно она знала, что мне все слышно, и сама это устроила.

– Хм… – нахмурившись, промычал он.

– Это случилось сегодняшним ранним утром, и все странности сразу как отрезало. Не знаю, как к этому относиться, – я беспомощно посмотрела на него. – У сенавийцев нет ни одной истории о том, что боги могут быть где-то заперты. Ничего подобного нам не рассказывали и в Хелсаррете. Нам лишь вбивали в головы, что нет смысла обращаться к другим богам – они все равно не ответят. Единственная, кто слышит просьбы магов, это Ланона, и она же единственная изо всех богов, кто способен даровать человеку настоящую силу. Если легенд о том, что между богами существует какой-то договор о невмешательстве, нет и у темных эльфов, тогда получается, что я все-таки сошла с ума.

– Не сошла, – Аштар задумчиво покачал головой и пересел немного в сторону, прячась от перемещающихся по скамье солнечных лучей. – Помнишь, я тебе говорил, что Тахат пожертвовал своей бессмертной жизнью ради своих детей? У нас есть легенда, что так поступили почти все боги, уцелевшие в той войне. Остались ходить по земле лишь единицы богов, те, кто равнодушен к делам смертных или, наоборот, начал жить по их правилам и стал почти неотличим от смертных. Это, к примеру, Дессин – бог виноделия и веселья, Шайра – богиня охоты… И Сэйра.

– А богиня удачи-то почему? – удивилась я. – Если речь о сохранении баланса, то ее нужно было запирать первой, ведь она постоянно раскачивает чаши весов.

– В этом и суть. Смертные постоянно стараются склонить чаши в свою сторону, а Сэйра их шатает, мешая получить преимущество. Вечное колебание весов – это в какой-то мере и есть баланс.

– Движение как неотъемлемая часть жизни, – пробормотала я. – Что ж, сложно, но я могу это понять.

– Заодно это подтверждает, что ты в здравом уме. И что Ланона использовала нас в своей игре.

– Если произошедшее со мной было взаправду, значит, богиня намекает, что нам пора остановиться, – заметила я. – Мне кажется, она давит на меня, используя для этого разные способы. Я уже не уверена, что вокруг – правда, а что – искусно сплетенная ею ложь, однако желания испытывать ее терпение у меня нет. Ланона ведь может и уничтожить нас, если решит, что мы перестали быть полезны для ее целей.

Дроу вздохнул и уставился на дым, облачками поднимающийся над городом. В последние несколько дней в Эсаргосе работали все кузницы, чтобы обеспечить защитников оружием.

– Если только она не пытается нас запугать, потому что боится нашей силы. Тахат и Аннатэ могуществом ничуть не уступали Ланоне.

– Вот именно: Тахат и Аннатэ, а мы и близко не можем с ними сравниться. Аштар, – я сжала его ладонь, – не знаю, что за мысли сейчас крутятся в твоей голове, но мне больше всего по душе тот твой план, в котором ты прекращаешь обращаться к божественной силе и мы проживаем счастливую совместную жизнь, воспитывая сначала детей, потом внуков.

– Трудно спорить, что это отличный план, – усмехнулся он.

– Значит, договорились? – с надеждой уточнила я.

– Конечно, – сказал он и посмотрел на меня честными-пречестными глазами.

Глава 32

День прошел напряженно. Приближающаяся армия и явное намерение ее полководца вступить в бой нервировало горожан, которые привыкли к безмятежной жизни. А когда пришли новости, что Бейхар дотла сжег несколько деревень по пути, паника только увеличилась. Стало предельно ясно, что он не собирается щадить будущих подданных – своих или Хашима, не важно.

Аштар продолжал твердить, что нам это на руку. Возможно, так оно и было. Это жирной линией подчеркнуло разницу между Элаем и его братьями. Когда Элай занял трон, погибли единицы – король Гассар и те стражники из личной гвардии, которые бросились давать отпор темным эльфам. Таинственным образом исчезли несколько аристократов, горячо поддерживающих Хашима, однако это не касалось основной массы горожан – простонародья, которое почувствовало себя спокойно, увидев, что никто не мешает им торговать, отдыхать и вести привычную жизнь.

Бейхар же убивал всех без разбора. А большинство до сих пор считало, что войско ведет первый принц.

Из Эсаргоса в противоположном от армии направлении потянулась струйка беженцев. Хотя с учетом масштабов столицы струйкой ее назвать было сложно – скорее она напоминала реку.

С другой стороны текла вторая река – из жителей окрестных селений, которые находились на пути Бейхара в Эсаргос. И она, наоборот, больше походила на речушку из тех мелководных, которые летом и вовсе пересыхают.

Я не могла винить людей в том, что они спасаются бегством. В отличие от тайезцев, они каждый день видели в небе драконов и понимали, что стены столицы не устоят перед их мощью. Лучше оказаться как можно дальше отсюда, чем в горящем городе, наполненном жадной до крови, денег и женщин солдатней.

Однако те, кто уходил, чаще проклинали не Элая, а его безумного, жестокого брата. У нового короля появились неожиданные сторонники, предлагавшие помощь. Увы, их насчитывалось меньше, чем тех, кто отворачивался или пытался скрыться из Эсаргоса… Но хоть что-то лучше, чем совсем ничего, верно?

Элай пытался убедить паникующую толпу, что все в порядке, войско не проникнет в столицу, но люди не очень-то верили. Пришлось много общаться с аристократами, точно так же, только в других, более утонченных выражениях, уверяя, что они в безопасности.

Я сопровождала Элая, иногда говорила от его имени, старалась смягчить шероховатости, которые время от времени возникали из-за