Нежеланный брак, или уроки любви для герцога - Кати Владмар

дни шли, а ничего не менялось. Софи не возвращалась в школу, Родерик не давал о себе знать. Жизнь продолжалась, но что-то внутри меня застыло в ожидании — чего, я и сама не знала.

В тот день я задержалась дольше обычного. Последний урок закончился несколько часов назад. Школа опустела, и только в моём кабинете всё ещё горел свет. Я сидела за столом, проверяя тетради и составляя план завтрашнего занятия по географии.

Стук в дверь вырвал меня из размышлений.

— Войдите, — сказала я, думая, что это, должно быть, миссис Джексон или кто-то из учителей, задержавшихся в школе.

Дверь открылась, и на пороге появился высокий мужчина с каштановыми волосами и дружелюбной улыбкой. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы узнать его.

— Мистер Рочестер? — удивлённо произнесла я.

— Вы помните меня, — он улыбнулся шире. — Не был уверен.

— Конечно, помню, — ответила я, вставая из-за стола. — Прошу, присаживайтесь.

Я указала на стул напротив своего стола. Ричард Рочестер, сын Хелены Рочестер и друг Родерика с юности. Что могло привести его ко мне?

— Чем обязана визиту? — спросила я, когда он сел.

Ричард помедлил, словно подбирая слова.

— Я хотел бы поговорить с вами о Родерике, — сказал он наконец.

Я напряглась. Значит, всё-таки Родерик. Неужели он послал друга, чтобы… что? Объясниться? Извиниться? Или, может быть, наоборот — попросить меня держаться подальше?

— Это он вас попросил прийти? — спросила я прямо.

Ричард покачал головой.

— Нет, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Более того, он бы наверняка захотел задать мне трёпку, узнай, что я здесь.

Он помолчал, потом добавил с невесёлым смешком:

— Хотя теперь Родерик не самый выдающийся бегун, так что я легко сумею скрыться в случае чего.

В его смехе я уловила оттенок грусти, который заставил меня задуматься.

— Что всё-таки случилось с его ногой? — спросила я, не в силах сдержать любопытство.

Ричард вздохнул, откинувшись на спинку стула.

— Во время ваших поисков в лесу он поскользнулся и неудачно потянул колено, — начал он. — Ничего серьёзного, по словам врача. Пара недель покоя, и всё должно было восстановиться.

Он покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в произошедшее.

— Но Родерик… он не дал себе времени на восстановление. Продолжил поиски, несмотря на боль. В те дни он вёл себя как безумный, твердил, что не успокоится, пока не найдёт вас.

Я слушала, затаив дыхание. Это не вязалось с образом Родерика, который сложился у меня — холодного, сдержанного, безупречно контролирующего свои эмоции.

— Он остановился, только когда его свалил сильный жар, — продолжил Ричард. — Ещё немного, и он мог потерять ногу из-за начавшегося воспаления.

Мне стало не по себе. Я не хотела таких последствий, когда убегала из поместья Бельмонт. Не хотела, чтобы кто-то пострадал из-за меня.

— Для чего ему было так упорствовать? — спросила я, пытаясь понять. — Он ведь сам хотел от меня избавиться.

Ричард посмотрел на меня долгим взглядом, словно оценивая, стоит ли говорить дальше.

— Родерик рассказал мне, при каких обстоятельствах вы поженились, — сказал он наконец. — Но на самом деле вы своей маленькой игрой спасли его от гораздо более ужасной участи.

Я почувствовала, как краска заливает лицо. Значит, Родерик рассказал другу о том, как Розали заставила его объявить о свадьбе, поставив в компрометирующую ситуацию. Хотя я не имела к этому отношения — это произошло до моего появления в теле Розали — мне всё равно было неловко.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, стараясь скрыть смущение.

Ричард вздохнул.

— Это долгая история. Чтобы её понять, нужно вернуться лет на десять назад, — он помолчал, собираясь с мыслями. — Тогда мы с Родериком были беспечными восемнадцатилетними повесами. Оба сыновья знатных родителей, оба не претендовали на титул — у него был старший брат, у меня до сих пор есть. Жизнь била ключом и была полна развлечений.

Он улыбнулся воспоминаниям.

— На одном из балов мы встретили шестнадцатилетнюю девушку, Викторию. Она была красива, но её взгляд… он словно пронизывал насквозь, оценивая каждого кавалера как племенную лошадь. Она сразу положила глаз на Родерика — он всегда привлекал женщин своей внешностью и манерами. Но, узнав, что он лишь второй сын герцога, она потеряла к нему интерес.

Ричард покачал головой.

— Вскоре Виктория вышла замуж за престарелого графа Дарлингтона. А через два года случилось несчастье с отцом и старшим братом Родерика.

Я вспомнила, как он говорил об этом — они погибли в результате несчастного случая на охоте.

— Родерику пришлось принять титул и все обязанности герцога, к которым он был не готов, — продолжил Ричард. — Мать, здоровье которой подкосила трагедия, мало чем могла ему помочь, да и он не хотел её беспокоить, постаравшись разобраться во всём сам.

Ричард вздохнул.

— Но неопытность и природное упрямство привели его к череде неверных решений, — продолжил Ричард, качая головой. — Он потерял значительную часть семейного состояния, вложившись не в те проекты. Для аристократа его положения это было не просто финансовой неудачей, но и угрозой семейной чести. Репутация и кредит в высшем обществе неразрывно связаны — потеря одного означала крах другого.

Я начинала понимать, к чему он ведёт.

— И тогда появилась миссис Дарлингтон и предложила свою помощь, — Ричард понизил голос. — Её семья и муж выдали Родерику кредиты и проспонсировали некоторые его проекты. На первый взгляд, обычная сделка, но условия… Условия были кабальными. Это помогло ему встать на ноги, но в то же время поставило в полную зависимость.

Он наклонился ближе.

— Все его удачные проекты по сути принадлежали семье Виктории, так как они владели его долговыми расписками. Вы понимаете, что это значило? Если бы Родерик отказался следовать их указаниям, они могли бы потребовать немедленного погашения всех долгов. А поскольку таких средств у него не было, это привело бы к публичному банкротству.

Ричард сделал паузу, словно собираясь с силами для самой трудной части истории.

— Для герцога банкротство — это не просто финансовый крах. Это полное унижение. По закону, при обнаружении недостаточности имущества, должник мог быть заключён под стражу. Представьте — герцог Бельмонт в долговой тюрьме! Это означало бы не только потерю всего имущества, но и полное разрушение репутации семьи, копившейся поколениями. Софи осталась