Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

не в доме, а в самой идее погони. Ильва коротко говорила с Каэлем у ворот. На снегу копыта, шаги и кровь смешались в грязноватую кашу.

Ночь еще не опустилась полностью, но закат уже догорел. Небо стало свинцовым. На севере чернели зубцы леса.

Туда.

Они ушли туда.

Я поймала себя на том, что больше не боюсь лошади под собой, дороги, темноты или даже того, что впереди может ждать ловушка.

Боюсь только одного.

Опоздать.

Когда я подошла к своему коню, высокий темный жеребец фыркнул и дернул головой.

— Он тебя уже любит, — заметил Варн.

— Это взаимное вранье.

— Леди, — сказал он сухо, — если упадете, я вас сам привяжу к седлу милорда.

— Какая грубая, но полезная забота.

— Именно.

Рейнар подошел последним. Уже в плаще, в перчатках, на своем черном коне, который выглядел так, будто тоже вполне готов убивать за хозяина без отдельного приказа.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Последний шанс остаться.

Я вскинула брови.

— После всего? Серьезно?

— Обязан предложить.

— А я обязана отказаться.

Он кивнул.

И на секунду в его лице появилось что-то почти невозможное — не гордость даже, а очень темное принятие того, кто я есть на самом деле.

Неудобная. Упрямая. Уже не боящаяся его огня настолько, чтобы отступить ради собственной сохранности.

Я села в седло.

На этот раз увереннее.

Дом за спиной был живым, теплым, слишком внимательным. Я чувствовала его даже через камень и снег. И, как ни странно, это больше не пугало. Не так, как раньше.

Потому что после часовни, после Элеи, после выбора, после слов о слабости я наконец поняла главное:

я больше не боюсь его огня.

Ни того, что живет в доме.

Ни того, что живет в нем самом.

Потому что видела уже, как этот огонь приходит не чтобы поглотить меня, а чтобы встать между мной и теми, кто решил, будто женщину можно купить, продать, вырастить под ритуал или увести как заложницу.

Страшно ли мне все еще?

Да.

Но страх теперь другой.

Не перед ним.

Перед тем, что кто-то попытается использовать нас друг против друга.

Рейнар подъехал ближе.

Слишком близко для чисто удобного строя. Но так, чтобы, если что, я оставалась у него в поле зрения с первого движения.

— Если станет хуже — скажешь, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я.

— Что именно?

— Связь. Дом. Ключ. Голос Элеи. Что угодно.

— С каких пор ты признаешь, что мне можно что-то знать о собственном состоянии?

— С тех пор, как ты перестала быть только моей проблемой.

Я повернула голову.

— А кем стала?

Он задержал взгляд на мне дольше, чем следовало бы перед погоней.

— Тем, без кого этот дом больше не пойдет назад.

Слишком много веса в одной фразе.

Слишком.

Я хотела отшутиться. Правда. Но не смогла.

Вместо этого сказала тихо:

— Тогда постарайся не дать принцу меня убить по дороге. Будет обидно подвести целую архитектурную концепцию.

Он усмехнулся.

На этот раз по-настоящему.

Темно, коротко, но очень живо.

— Постараюсь.

Варн дал знак.

Ворота Черного крыла медленно распахнулись.

Ночь пахнула в лицо снегом, лесом и дорогой.

Мы выехали.

Сначала шагом. Потом рысью. Потом в галоп.

Холодный воздух резал легкие. Плащ бил по бедрам. Копыта гремели по камню, потом по мерзлой земле. Позади остался дом, впереди тянулся северный тракт, и с каждой секундой мне казалось, что ночь становится уже не просто темной.

Охотничьей.

На первом повороте Варн поднял руку. Все замедлились.

У дороги, в снегу, темнело что-то маленькое.

Он спешился первым, поднял находку и вернулся ко мне.

Это оказался обрывок ткани.

Серый, но по краю — вышивка, которую я знала.

Подол платья Миры.

Горло сжало мгновенно.

— Она жива, — сказал Рейнар, глянув на ткань. — Если бы нет, ткань не оставили бы так.

— Или оставили нарочно.

— Нет. Это не их стиль.

Я резко повернула голову.

— Ты уже изучил стили похищения?

— К сожалению, да.

Иногда он мог одной фразой напомнить, насколько чудовищно устроена его жизнь.

Варн тем временем показал вперед:

— Следы расходятся. Одна карета ушла по тракту. Еще двое всадников свернули в лес.

— Разделяют нас, — сказал Рейнар.

— Или разделяют груз, — мрачно добавил Варн.

Я стиснула поводья.

— То есть Миру могли пересадить?

— Да.

Ненавижу.

Ненавижу людей, которые мыслят живыми как «грузом».

Рейнар быстро окинул взглядом дорогу, лес, следы, небо.

— Варн, берешь двоих и идешь по карете. Ильва — со мной в лес. Если Миру разделили, принц оставит главное приманкой, а живой рычаг повезут скрытнее.

— Ты думаешь, он лично не в карете? — спросила я.

— Думаю, он слишком труслив, чтобы сидеть в очевидной мишени.

— Удивительно зрелое качество для наследника.

— Не обольщайся. Это не зрелость. Инстинкт выживания у змей тоже неплохой.

Ильва подъехала ближе, уже без всяких сомнений принимая новый маршрут.

Я открыла рот, чтобы спросить, с кем еду я, — и в этот момент почувствовала знакомый жар в метке.

Резкий.

Направленный.

Не вперед по дороге.

В лес.

Влево.

Я резко схватила поводья.

— Нет. Туда.

Все сразу повернулись ко мне.

Я уставилась в темную линию елей.

Сердце ударило быстрее.

Ключ под одеждой стал горячим.

— Она там, — сказала я.

— Кто? — спросил Варн.

— Мира. Или… — Я сглотнула. — Или дом показывает, куда меня хотят увести по-настоящему. Но это туда.

Рейнар смотрел в лес несколько секунд.

Потом кивнул.

— Меняем. Варн — по тракту как ложному ходу. Мы — в лес.

— Ты так легко