Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

ей веришь? — спросил Варн.

— Да, — ответил он сразу.

И вот от этого короткого «да» во мне что-то снова болезненно дрогнуло.

Не время.

Совсем.

Мы развернули коней.

Лес встретил нас черной, влажной тишиной. Ветви били по плечам, снег хрустел под копытами, тропы почти не было — только следы, едва видные в свете лампы.

А потом впереди мелькнул огонь.

Маленький.

Спрятанный.

И человеческий голос.

Мужской.

— Тише! Она приходит!

Я натянула поводья так резко, что конь взвился.

Рейнар поднял руку, останавливая всех.

Мы замерли среди черных стволов.

И тогда из темноты вышел человек в сером плаще.

Один.

Без оружия в руках.

С капюшоном, скрывающим лицо.

И очень спокойно сказал:

— Только леди дальше. Иначе служанку зарежут.

У меня внутри все застыло.

Пленница драконьего принца.

Вот что пытались сделать из Миры.

И теперь они хотели превратить меня в то же самое — только на ходу, среди леса, под чужие правила.

Я медленно посмотрела на Рейнара.

Он — на меня.

И в его глазах уже горел тот самый огонь, которого я больше не боялась.

Потому что теперь знала: если чудовище и придет за мной, то не чтобы забрать в клетку.

А чтобы разорвать тех, кто ее приготовил.

Глава 32. Тот, кто ломал женщин для ритуала

Лес замер.

Даже ветер, казалось, на секунду перестал шевелить ветви, чтобы послушать, что мы ответим.

Человек в сером стоял между елями спокойно, как будто не говорил только что о перерезанном горле Миры, а приглашал пройти на ужин. Именно эта спокойная деловитость была хуже всего. В ней не было истерики, злобы, желания впечатлить. Только уверенность человека, который привык работать с живым материалом и знает, где нажать, чтобы остальные начали двигаться так, как ему нужно.

— Покажи ее, — сказал Рейнар.

Серый капюшон чуть наклонился.

— Нет.

— Тогда ты ничего не получишь.

— Ошибка, милорд Арден. — Голос у него был низкий, ровный, с едва уловимой хрипотцой. — Получу. Вопрос только в том, дойдет ли ваша леди до меня на своих ногах или после того, как услышит первый крик служанки.

У меня в груди резко сжалось.

Не от страха даже.

От узнавания.

Не лицо. Не голос полностью. Интонация.

Где-то я уже слышала этот тон. Или, точнее, тело Элеи его слышало. Не как слова. Как ощущение ледяной тошноты, которая подкатывает к горлу еще до того, как человек успевает войти в комнату.

Метка на запястье вспыхнула короткой злой болью.

Я сглотнула.

— Ты его знаешь, — тихо сказал Рейнар, не отрывая взгляда от фигуры в сером.

Не вопрос.

Констатация.

— Не я, — так же тихо ответила я. — Элея.

Человек в плаще чуть заметно повернул голову, будто услышал что-то в моем тоне. Или просто почувствовал, что я уже нащупала нить.

— Решай быстрее, леди, — произнес он. — Ночь не бесконечна, а кровь на снегу очень быстро остывает.

Рейнар двинулся едва заметно вперед.

— Стой, — сказала я.

Он не посмотрел на меня.

— Нет.

— Да.

— Ты не пойдешь к нему одна.

— А я и не собираюсь по-честному идти к нему.

Вот теперь он резко повернул голову.

В темноте его глаза были почти черными, но я уже видела глубже цвета. В них поднималось то же самое яростное, страшное желание разорвать лес пополам, которое я знала по коридорам, двору и пожару. И вместе с ним — страх. Не за себя.

За меня.

За Миру.

За то, что мы снова стоим в точке, где кто-то пытается загнать женщину в обмен.

Я наклонилась ближе и сказала шепотом:

— Он хочет, чтобы я вошла в его круг добровольно. Это значит, что ему нужна не моя смерть на расстоянии. Ему нужен контакт. Время. Может быть, кровь. Значит, мы еще не проиграли.

— Это плохой план.

— У нас сегодня коллекция плохих планов.

Ильва подъехала ближе с другой стороны.

— Леди права в одном, — сказала она тихо. — Если бы хотели только убить служанку, уже бы убили. Значит, девчонка жива как поводок.

— И именно поэтому я не пущу ее туда, — отрезал Рейнар.

Я посмотрела на серую фигуру между деревьями.

Тот ждал.

Спокойно. Без нервов. Без суеты.

Как человек, который умеет ждать, пока чужие страхи сделают за него половину работы.

И вот тогда меня наконец ударило.

Не воспоминанием.

Образом.

Красная комната. Светлый день за шторами. Элея сидит на краю кровати, руки скрещены так крепко, что ногти впиваются в кожу. Дверь открывается. Входит мужчина в сером, без маски, с узким лицом и бледными глазами, в которых нет ни капли сочувствия. Он говорит мягко, почти вежливо: «Леди, сегодня вы будете умницей, и тогда все пройдет чище». И в теле Элеи поднимается такой ужас, что меня сейчас едва не мутит.

Я резко вдохнула.

— Это он, — сказала я. — Не охотник просто. Не посредник. Он работал с девушками до ритуала.

Рейнар застыл.

— Уверена?

— Да. Или… — Я сжала зубы. — Настолько, насколько можно быть уверенной в чужой памяти. Он не просто водил их. Он ломал. Подготавливал. Следил, чтобы они пришли к алтарю уже наполовину мертвыми внутри.

Ильва очень тихо выругалась.

На этот раз не по-женски, не мягко — по-человечески и зло.

Серый человек медленно поднял руку и снял капюшон.

Как будто услышал, о чем я говорю.

Лицо оказалось именно таким, как в видении: узкое, сухое, красивое какой-то болезненной, почти вылизанной красотой. Светлые волосы убраны назад. Глаза бледные, прозрачные, как зимняя вода под льдом.

Он улыбнулся.

— Наконец-то, — сказал он. — Хоть кто-то запомнил меня не как тень.

У меня по коже пошли мурашки.

Не страх.

Отвращение.

Гораздо более холодное